Люби меня

Она жрет его изнутри, и он не может с ней справиться в одиночку.

– Какого повода? Какого, черт возьми, повода?! – заходясь в истерике, бью кулаками по кровати, на которой в этот момент сижу. – Может, ты находишь его внутри себя? Может, по себе судишь? Может, у тебя самого грехи накопились?!

Саша яростно тянет ноздрями воздух и бросается ко мне. Налетев, сваливает на спину. Впивается пальцами в плечи. Лбом давит в переносицу. Всем остальным телом и вовсе будто размазывает меня.

– О чем ты, мать твою, говоришь? В своем уме вообще? Какие грехи, блядь?! – горланит в надрыве.

– А ты?.. – рыдаю я. – В своем?! Что ты мне приписываешь?!

Он стонет так, будто воет от боли.

И выдает:

– Говори со мной! Что у тебя там? – кажется, не требует, а именно просит. По ощущениям, молит об этом, прижимая ладонь к центру моей груди. – Говори!

– Нечего говорить… – понимаю, что обманываю. Но открыться уже не могу. Наверное, мы оба утратили доверие друг друга. Оно было слишком хрупким. – Ты и так все знаешь, Саш. Там ты. И все, что с тобой связано.

– И что со мной связано? Расскажи.

Я закусываю губы и мотаю головой.

Не могу.

– Соня…

– Нет!

– Соня!

Зажмуриваюсь и подаюсь к нему, чтобы вцепиться зубами в губы. Именно зубами, потому что хочу зафиксировать. Не дать ему увернуться и продолжить допрос. Когда Саша кусается в ответ, отпускаю. И сразу же принимаю в себя его горячий язык.

Адреналин бьет по нервам. Мы мгновенно слетаем с катушек."

"Поцелуй яростный. Секс еще более агрессивный. Трахаемся так, будто физически доказываем друг другу свою любовь. Плотью заглушенные ответы выбиваем. Плотью свои собственные чувства выплескиваем. Плотью исцеляемся и усыпляем тревоги.

К Новому году наши отношения достигают какой-то критической точки. Я его, можно сказать, отмечаю в одиночестве. Все дело в том, что Сашка не пускает меня к Чарушиным. Я, конечно, сильно не настаиваю. Вижу, что это маниакальное чувство ревности бурлит внутри него адским пламенем. Знаю, что если уговорю и проведу в гостях те пару часов, на которые он едет к своей стервозной матери, буду всю оставшуюся ночь за них расплачиваться. А я слишком устала от ссор.

К бою курантов Саша не успевает. Как я догадываюсь, мать ныла и долго не отпускала его. А потом дорожная пробка, мои слезы и его извинения по видеосвязи.

– Где ты? Далеко, да? Не успеваешь? Очевидно же… Две минуты осталось… Я стол накрыла… Сама для тебя готовила, – для меня это много значит. И он понимает. – Что за блядство, Саш? – рыдаю и ненавижу себя. – Почему все так? Куда мы катимся? Когда это закончится?

– Никуда мы не катимся, Сонь! Что ты придумала? Малышка? Ну, прости, девочка моя… Не плачь, пожалуйста, – сам дышит тяжело. – Ты открыла шампанское? Давай, открывай. Ничего сложного там нет. Откручивай мюзле.