Люби меня

Пока Сонькин голос не обрывается, только дышу в динамик, словно маньяк в период буйства.

– Спустись, – и отрубаю мобильник.

Она спускается. Но из подъезда не выходит. Вижу ее через стеклянную дверь, когда дворник смахивает с лобовухи воду. Соня жестом требует, чтобы я уезжал. Да, ливень реально лупит о землю, будто готовит апокалипсис, и она, конечно же, не собирается ради меня мокнуть.

А я… Выбираюсь из машины и валю сквозь дождевые потоки к подъезду. Задыхаюсь, словно пораженный молнией, когда Соня толкает дверь и бросается мне навстречу.

– Ты сошел с ума?! – выкрикивает на эмоциях, едва застываем друг против друга.

– Да… – хриплю я, вглядываясь в ее мокрое лицо с каким-то неясным мне самому отчаянием. – Да, я сошел с ума.

16

Я не хочу уезжать.

© Александр Георгиев

Дождь как будто усиливается. По мере этого нарастает создаваемый им шум. Ничего кроме звука обрушивающейся на землю воды мы не слышим. Но в тот проклятый завораживающий миг ничего и не хочется слышать.

Я сказал то, что должен был. Признал, что схожу по ней с ума.

Это главное. Дальше будет легче.

Ведь будет?

Дождь льется на нас, по нам, между нами – непрерывно.

Насквозь промокшие, подаемся друг к другу ближе. На расстоянии каких-то жалких сантиметров замираем. Хочу увидеть глаза Сони, но настроить зрительный контакт сейчас невозможно – дождь слишком сильный. Он то ли прибивает нас к земле, то ли напрочь сбить с ног намеревается.

Она ждет. Это мой ход."

"И я его совершаю.

Сокращаю последние сантиметры, пока не сталкиваемся лицами. Одновременно задыхаемся. Мои плечи и грудь так резко вздымаются, что едва не рвут мышечные волокна. Распирает даже ребра. Если бы сохранялась возможность слухового восприятия, мы бы услышали, как трещат мои кости.

Под кожей, несмотря на внешнее ледяное оцепенение, разносится жгучее энергетическое покалывание. А еще глубже – разрывается от натуги сердечный мотор. Сейчас он – самый мощный механизм. Во всем ебаном мире. К такому не готов даже мой собственный организм. Он не предназначен к таким нагрузкам. И как следствие – по всему телу деформация идет. Кажется, что скручивает даже позвоночник. Про остальное и отмечать нечего – каждая клетка, словно граната, из которой выдернули чеку. Разлетаюсь по воздуху.

Я никогда никого не целовал. Никогда.

Сейчас хочу.

Блядь…

Да, я очень хочу это сделать. Больше всего на свете.

Попробовать... Попробовать ее.

Но… Я боюсь сделать это неправильно. Ведь я знаю только то, чего сам желаю. И не могу знать, о чем именно мечтает Соня. Описания тех поцелуев, которыми она меня заваливала, были разными. Как мне теперь понять, чего она хочет?

Словно давая какой-то знак, Соня опускает одну ладонь на мое сердце, а вторую – мне на щеку. Добавляет вольтаж.