Люби меня

Не скажешь, что ты ему сделала? Мама Люда рвет и мечет.

На снимке Данька смотрит в кадр, а Саша, как будто и не в курсе в этот момент, что его фотографируют – повернув голову, оглядывается куда-то назад. Они оба без футболок, в одних лишь шортах. Но мой одержимый жадный взгляд, конечно же, цепляется только за фактурный торс Георгиева. В мельчайших деталях его разглядываю. Разве что не облизываю чертов экран. И низ живота вдруг такой тяжестью отзывается, что стоять трудно.

Big Big Man: Зависла?

Big Big Man: Все с вами двумя ясно.

Щеки вспыхивают жаром. Шатохин умеет спровоцировать, считать и смутить, даже на расстоянии.

"Сонечка Солнышко: Я ничего не делала. Он сам.

Быстро набиваю, пока руки чистые. Потому как Олина мама уже подбрасывает мне новую грязную работенку – фаршировать болгарский перец. Плюс лишь в том, что при взгляде на начинку сексуальное желание улетучивается бесследно.

Big Big Man: Напиши ЕМУ что-то.

Кусая губы, переминаюсь с ноги на ногу.

Сонечка Солнышко: Что именно? Он что-то говорил?

Big Big Man: Только о тебе весь день и трем.

Big Big Man: Ха-ха.

Что это значит? Не могу понять, радоваться мне от этой информации или все-таки огорчаться.

Big Big Man: Что-то сопливое ему напиши. Типа соскучилась. Или что там положено...

Сонечка Солнышко: А если это не так?

Big Big Man: ХА-ХА.

Сглатывая и медленно вздыхая, переживаю новую жаркую волну смущения.

Если быть честной, то очень хочу Саше написать. Но как-то не решаюсь делать это первой.

Сонечка Солнышко: А что вы сейчас делаете? Может, подтолкнешь ЕГО, чтобы он мне написал…

Отправляю и сразу же жалею. Потому как быстро понимаю, что желаю, чтобы Саша сам это сделал, а не с подачи друга.

Big Big Man: Мы на речке с какой-то местной толпой.

Big Big Man: Корона на месте. У принца воспаление гордости. Так что не вариант. Не дождешься.

Big Big Man: Только между нами, если что.

Грустно вздыхаю.

Сонечка Солнышко: Ну и ладно. Я тоже ничего не напишу. Отдыхайте.

Big Big Man: Как вы задрали…

Сонечка Солнышко: Насчет нашей переписки не переживай. Я никогда никому не скажу. Спасибо)

Даня подмигивает смайлом и затихает.

Я возвращаюсь к работе. Мысли пуще прежнего скачут. Шатохин вроде как выдал, что у Саши все же есть какие-то чувства ко мне. И в то же время ясно дал понять, что никаких шагов предпринимать он не собирается.

У меня тоже есть достоинство. Я ценю в первую очередь себя. И никуда не тороплюсь, как бы чертово сердце не сходило с ума.

Заканчиваем приготовления под вечер. Принимаем в большом доме душ и там же, в комнате Оли, начинаем прихорашиваться.

– Вот это платье! – восхищаются девчонки, когда я достаю наряд, который планирую надеть на торжество. – Это что, настоящий Диор?

Мне вдруг становится неловко.