Люби меня

Я совсем ничего не соображаю.

Молюсь, как идиотка, сама на себя, за то, что додумалась после душа надеть трусы. Машинально опускаю взгляд, чтобы не смотреть Саше в глаза. Но из-за этого ситуация лишь хуже становится – я застреваю на его эрегированном члене.

– Матерь божья! – выдыхаю с такими интонациями, будто на Землю обрушился апокалипсис.

Сама не понимаю, что со мной, черт возьми, происходит. Я не робкого десятка. Много читала о пенисах. С точки зрения секса я знаю о них все! Даже гуглила картинки, когда возникал интерес. Но конкретно Сашина нагота меня смущает настолько, что инфаркт все же предпочтительнее этого конфуза.

– Прости… Я не думала, что ты тут голый… – нервно стискивая полы халата, закатываю глаза под потолок.

– Это душ. Я должен быть в смокинге?

– Это уличный душ! – злюсь за то, что он не понимает элементарного.

– И? Душ – в этом словосочетании ключевое.

– Саша…

Возможно, я реагирую так остро, потому что пришла сюда уже на эмоциях.

Эмоции… Эмоции!!!

Издав какой-то яростный звук, впиваюсь в его влажное лицо взглядом.

– Саша! Зачем ты…

Какого хрена он всегда такой красивый?! Дело ведь не только в члене! Боже… Вообще не в нем! Просто проклятого Георгиева будто кто вручную отлил и после оживил.

Он настолько шикарный, насколько только может быть шикарным мужчина. И нагота, конечно же, это подчеркивает.

Я хочу смахнуть все капли с его волос. Медленно стереть их с его красивого лица, с его широких плеч, с его мускулистой груди, с его выразительного пресса… И дальше… В паху у него нет волос. Совсем. Мне тоже надо удалить, наверное… Как хорошо, что я сейчас в трусах! Боже… У него ведь до сих пор стоит! Зачем на нем столько вен? Он не взорвется? Как с ним вообще справляться?! Зачем ему такой большой?!

Господи…

– Зачем ты сказал, что не целовал Надю?

Вот почему я здесь!

«Смотреть в глаза!» – приказываю себе.

Но выдерживать Сашин взгляд – дело тоже нелегкое. У меня слабеют ноги и потеют ладони. Спину накрывает озноб.

– Наверное, потому что реально не целовал, нет? – чеканит с ледяным спокойствием.

Это так разительно отличается от того, каким он был со мной утром. И это очень больно.

– Надя мне написала, что целовал!"

"Смотрит, как на ненормальную.

С каким-то даже омерзением, что ли… Я начинаю задыхаться.

– Никого я не целовал, – каждое слово с внушительными паузами выдает.

– Она написала…

– Соня, ты, блядь, вообще слышишь меня? Никого я не целовал. Никого.

Похоже, выходит из себя. Но мне до этого дела нет.

Я проживаю сугубо свои эмоции.

– Если бы я знала о вас…

– Тебе, мать твою, не кажется, что ты мне слишком много претензий предъявляешь? Вообще ни за хуй! – секанув ладонью по воздуху, отворачивается.