Лютая охота

Надо было найти другое выражение, относящееся к этой статье, без которого ей придется искать крошечную иголку в огромном стоге сена…"

"И вдруг она вспомнила. Да! Склонившись над клавиатурой, она ввела имя. Подождала. Безрезультатно… Но этого не могло быть. Она прекрасно помнила тот день, когда брала у него интервью, и тогда он несколько раз произнес слово «правосудие». В то время это ее поразило. Но теперь… Просто паранойя какая-то: выходит, кто-то удалил, стер ее статью из базы данных…

Подняв глаза, она обвела взглядом пространство поверх перегородок. Один из журналистов наблюдал за ней. Это смешно, перестань, старуха… И тут она поняла. Интервью, скорее всего, относилось к более раннему времени, а оцифровывать газету стали только с 2013 года. Статья вышла раньше этой даты. Она относилась к эпохе, когда царствовали бумажные носители, когда сотни тысяч читателей покупали газеты и журналы в киосках. В те времена люди были еще жадны до серьезного материала за солидными подписями, до обстоятельного анализа, до выверенной и надежной информации. Тогда журналистов не опасались, как сейчас. Она вспомнила интересный образ, который попался ей в каком-то романе: «В то время как одни журналисты откапывают истину, другие сразу же забрасывают ее землей, чтобы закопать». Может, именно поэтому они и потерпели поражение. А может, из-за чертовых уловок в подтверждении информации: стремительно возрастало число людей, не воспринимавших информацию, если она не затрагивала их чувства, будь она и абсолютно достоверна.

Эстер пожалела, что не сохранила картотеку этих старых статей в «Ворде». Она задумалась. Газетный архив располагался на первом этаже здания. На дворе было воскресенье. И она знала, где найти ключ: один из ключей висел в кабинете Шометта, если, конечно, тот не запер кабинет на засов.

Она вошла в кабинет под подозрительными взглядами трех сотрудников, долго рылась в ящиках, пока не нашла ключ, и вышла.

– Ты что такое делаешь? – спросил один из троих, журналист лет двадцати, с лицом, напоминающим лисью мордочку.

– Похоже, ты каждый день задаешь этот вопрос своей подружке, которая изменяет тебе, пока ты сидишь в редакции, – огрызнулась она.

* * *Дверь она заперла за собой на ключ.

В архиве было тихо. Просторный зал освещали четыре больших окна, выходившие на рю де Луа. В помещении, пропахшем бумагой и типографской краской, скопилась пыль, напольное покрытие вытерлось и поблескивало белесыми пятнами. Почти все пространство занимали металлические этажерки, где рядами выстроились стопки газет. Только в одном углу стоял деревянный письменный стол, на котором громоздились два допотопных устройства для чтения микроформ.

Сквозь матовые стекла проникал лишь слабый свет, и Эстер зажгла неоновые лампы.