Лютая охота

Чья-то рука зажала ей рот, а горячее тело прижалось к ней, обдав запахом мыла и туалетной воды.

– Не шевелись, – прошептал над самым ухом хриплый голос. – Даже не пытайся.

Она кивнула. Сердце билось так сильно, что даже слегка закружилась голова.

– Ты знаешь, что никто так и не догадался, кто такой был Джек-потрошитель? – продолжал голос. – А в «Ста двадцати днях Содома»[27] четверо аристократов заперлись в замке с сорока двумя юношами и девушками, с которыми могли проделывать все, что хотели?

В это время рука скользнула под пуловер и принялась гладить ее грудь, потом спустилась, расстегнула пряжку ремня и молнию на брюках и забралась в трусики. У Самиры задрожали ноги, и она ощутила между ними эрегированный член. Просунула руку ухватилась за него.

– Нет, паршивка, так нечестно! – взревел он, отстраняясь. – Самира, это уже не смешно!

В том, что касается фантазий и извращений, везде царило унылое однообразие. Он был ничуть не лучше других… Ему бы не помешало хоть раз позаниматься с учителем словесности.

13

Полночь. Бледная луна освещала долины, черные леса и луга на склонах, а легкий туман заползал в расщелины в сотне километров к югу от Тулузы. На вершине холма, на месте деревни, за высокими заржавевшими воротами и окружной стеной, вдоль которой шла дорога департаментского значения, высился замок, освещенный луной.

В холодной ночи он казался огромным и имел угрожающий вид из-за ощетинившейся каминными трубами крыши на фоне ночного неба. Замок отбрасывал мрачную тень на парк с двухсотлетними деревьями и разбросанными по территории служебными помещениями: хлевом со стойлами, конюшнями и домиком садовника возле ворот. Большинство окон были темны. Однако, обогнув здание справа, можно было увидеть над подстриженным самшитом окна с решетчатыми свинцовыми переплетами, где горел яркий свет.

За окнами была просторная гостиная с монументальным камином, и на стенах плясали отблески огня. То была библиотека. На стенах висели гобелены и картины мастеров, а рядом с ними охотничьи трофеи, крупная дичь французских лесов: кабаны, лани, олени, и здесь же гвоздь коллекции – огромная голова льва.

Хищник, казалось, наблюдал за маленькой аудиторией суровым взглядом, который мерцал в слабом свете, словно он только притворялся, что дремлет, а сам готовился к прыжку. Снаружи завывал ветер. А внутри было тихо и мрачно, только потрескивал огонь в камине, так что, когда зазвучал голос, то показалось, что он исходит откуда-то из самого сердца замка.

– Как случилось, что никто не подумал о контроле над дорогой? – спросил единственный из присутствующих, кто сидел перед камином на стуле с высокой спинкой.

И голос, и силуэт, изрезанный по краям вспышками света, излучали ауру авторитарности и несгибаемости.