Мама поневоле

Ко всей этой восторженной и праздничной чепухе вокруг нового года я относился ровно, не знаю, как сама Ксения, но вот дети точно ждали чуда и волшебства. Когда-то ведь и я был ребенком.

Я постучал в дверь и, услышав шаги и тихий голос: «Кто там?», ухмыльнулся. В случае Ксении с детьми я был их персональным добрым Дедушкой Морозом, хотя в отличие от старика был не так уж и стар.

– Это Глеб, – отозвался я.

Послышался звук открываемого замка, и спустя мгновение я увидел чистое и немного бледное лицо Ксении. Разбитая губа уже выглядела не так ужасно, а в ее глазах появился блеск. Она удивленно переводила глаза то на меня, то на елку и застыла, открывая и закрывая рот.

– Это... Она такая большая... Я не смогу ее сама поставить…

– Может быть, для начала впустишь меня, а там мы со всем разберемся?

Я не смог не улыбнуться, разглядывая ее изумленное лицо. На щеках Ксении выступил румянец, а из болезненно-белого цвет ее лица тут же принял здоровый вид. Я протянул ей пакеты с покупками, а сам внес ель в дом, разулся и огляделся по сторонам.

– Я не уверена, что она встанет... хоть где-то! Зачем такая большая? Дети от восторга оглушат соседей, когда это увидят...

– Да, действительно большая, – согласился я с ней, улыбнувшись. – Но если подвинуть диван к стене, а эту полку временно убрать, то вполне будет хорошо смотреться в этом углу? – кивнул в сторону, с которой не сводил прищуренного взгляда.

– Мам… – Макс появился в комнате. – Вау! Елка! Я за Надей! Она должна это видеть!

– Это все неожиданно, – Ксения смотрела на меня растерянным взглядом. – Дети, конечно, будут в восторге, но...

– Без «но». Я не понесу ее обратно и, кажется, один из них уже в безумном восторге... – заметил я, ухмыльнувшись."

"Мамочка Ксения оказалась с весьма своенравным и свободолюбивым характером. Я бы мог настоять на браке и нажать на болевые точки, чтобы загнать ее в угол, но к чему принуждать там, где можно большего добиться лаской и простым участием в ее нелегкой жизни с детьми?

Ксюша развела руками, подхватила Надю, которую привел Макс, на руки, и какое-то время находилась в комнате со мной, пока я освобождал место под ель. И лишь когда открыл дверь на балкон, впуская морозный воздух в квартиру, чтобы отнести туда полку, они ушли с дочкой на кухню. Примерно еще полчаса у нас с Максимом ушло на установку дерева. Если честно, то и не вспомню, когда таким занимался. Кажется… в прошлый жизни? И тем не менее получал сейчас от этого процесса нечто вроде удовольствия.

Надя прибежала из кухни, неуклюже топая ногами по паласу. Девочка с интересом на меня поглядывала и переводила большие глаза на Макса, которого я привлек к работе, чтобы он не чувствовал себя скованно.