Мара

Не имея времени приготовить что-то действительно сложное, она старалась выжать все возможное из каждого движения, каждого жеста, зная, что это последний шанс показать себя, свои возможности.

Прошло несколько минут после начала ее выступления, и она приступила к бланшам. Мара старалась их делать так легко, как только могла.

Раз… два… три…

Боль пронзила ей плечи, руки, но она не останавливалась. Казалось, все ее тело охвачено огнем, но она, стиснув зубы, продолжала делать кувырки. Внизу по-прежнему стояла тишина.

Девять… десять… одиннадцать…

Она собиралась сделать пятнадцать, но сейчас поняла, что не сможет… Вдруг снизу послышался низкий мужской голос, который, без сомнения, принадлежал Джоко:

— Семнадцать… восемнадцать…

И тут совершенно неожиданно она ощутила новый прилив сил: к ней пришло второе дыхание. Мара сделала двадцать и, чуть приостановившись, собрала напоследок все свои силы: двадцать один! Затем, вскинув руки, воскликнула:

— Хей, вот она я!

Внизу кто-то зааплодировал, и хотя она была уверена, что это Джоко, Мара испытала ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения.

Она спустилась так же элегантно, как и поднялась. Когда Мара ступила на ковер, лицо великана Лобо выражало нескрываемое восхищение. Она улыбнулась ему и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала его в щеку.

— Неплохо, — произнес Оли, что являлось у него высшей похвалой.

Мара была польщена, но не Оли решал здесь все. Между тем мистер Сэм смотрел на нее холодным взором, и она приготовилась к отказу.

— Почему твой номер длился десять минут? — прогремел его голос.

— Я могу убавить число бланшей…

— Сколько бланшей ты можешь сделать?

Мара колебалась, не зная, что ответить.

— А сколько вам нужно, мистер Сэм?

Мистер Сэм перекинулся взглядом с Оли.

— Смотри выскочка! Что ж, дадим ей попробовать. Пусть Мэй подберет ей костюм. Я думаю, белый, чтобы оттенял ее волосы. — Он повернулся к Маре. — Ты сделаешь двадцать пять, девочка?

И снова Мара не знала, что ответить. Все тело болело, запястья были стерты до крови, хотя она и делала по нескольку раз в день соляные ванночки, чтобы кожа загрубела. Она с трудом выполняла двадцать один бланш в день. Как могла она добавить еще четыре?

С другой стороны, как могла она не добавить?

Мара глубоко вобрала в себя воздух.

— Будет сделано, мистер Сэм, — выдохнула она.

— О'кей, мы дадим тебе сольный номер. У тебя есть десять дней на подготовку. Двадцать минут, левая арена, после выхода кордебалета. Ты будешь показывать свой номер перед зрителями на дешевых местах, так что особо не обольщайся.

Прежде чем она успела его поблагодарить, он уже развернулся и зашагал прочь. Оли покачал головой.