Мара

А потом, кто поручится, что в твоей семье нет ни капельки крови гаджо? Кажется, я слышал какие-то сплетни — будто у твоей бабушки было что-то с английским лудильщиком, а?

— Чушь, — поспешил ответить Ласло. — Мы, Разамоны, аккуратны в том, что касается гаджо. И если бы эта девчонка не умела так хорошо гадать, я бы ни за что на ней не женился.

— Ты хочешь сказать, что у тебя не текут слюнки при виде грудей, поднимающих ее рубашку? — с издевкой спросил Тондо. — А ты уверен, что такой старик, как ты, найдет подход к молоденькой жене? Может, лучше купить ее для твоего сына? Я видел, как он пьяный дрыхнет на конюшне. Молодая жена, пожалуй, отвлекла бы его от выпивки.

— Придет время, и я женю его. Пусть хорошая, чистая девушка родит ему сыновей. Человек моего возраста может рисковать, но юноша должен быть осторожен. Хотя, конечно, я не буду против, если Мара родит мне еще одного сына. Она здоровая на вид, хотя, на мой вкус, уж больно тоща.

— На твой вкус! Дай тебе волю, ты бы уложил с собой в постель корову! Признайся лучше, скольким мужчинам ты подкинул в гнездо кукушонка?

— Не твоего ума дело! Если я обнаружу, что девчонку уже подпортили, твоя семья ответит по суду…

Голоса смолкли. Видимо, они ушли. Мару трясло от ярости. Нет, после того, что сказал о ней Ласло, она ни за что не выйдет за него замуж! Даже если ее силой притащат на свадьбу, она в первую же ночь перережет ему глотку!

Она подождала, пока табор стихнет. Значит, Йоло на конюшне, спит пьяный. Наверняка он напился с горя от мысли, что его отец овладеет Марой следующей ночью. Что же, тем лучше. Тем легче будет уговорить его бежать с ней. Она сделает его счастливым, он никогда не пожалеет о том, что бросил семью. О, как это чудесно любить и быть любимой, навсегда покончить с одиночеством!

Мара тряхнула головой. Несмотря на все предосторожности, она чуть было не уснула. К счастью, еще не начало светать, и в таборе все спали. Тишину нарушали только лай собаки да шум колес на далеком шоссе. Мара осторожно слезла с раскладушки. София перевернулась во сне на другой бок и пробормотала что-то, но не проснулась. Вытащив из-под раскладушки свой узелок, Мара выскользнула из автобуса.

Ночь была безлунной, лишь от дороги исходил тусклый свет. На секунду прислушалась Мара к отдаленным звукам города и сразу поспешила в конюшню. Она шла наугад, так как почти ничего не было видно, но, услышав тихое ржание лошадей, поняла, что уже близка к цели. Вопрос в том, там ли еще Йоло — вдруг он уже вернулся в свой фургон?

Говорят, бабка подарила ему на восемнадцатилетие автофургон — еще почти совсем новый. Старуха обожала внука, он был ее личным шофером, возил ее взад-вперед по Чикаго по ее улицам, а она гадала по руке.