Мара

Нужно было поторапливаться, поэтому он просто сунул ее в карман брюк и поспешил к Жене.

Какого же труда стоило ему уговорить Берти пойти с ним! Она не дала ему сказать и слова, беспрестанно перебивая и напоминая о том, какой он кретин.

— Голая женщина! — кричала она с отвращением. — Я знала, что ты идиот, но не думала, что настолько! За каким дьяволом ты лезешь не в свое дело? Ты знаешь, что эти подонки сделают с тобой, если ты вляпаешься в дело об изнасиловании?! Да они вздернут тебя на месте, не дожидаясь суда! Немедленно собираемся и бежим куда глаза глядят из этого чертова штата!

Горас уже было согласился с Берти: им действительно грозила опасность; но тут он вспомнил затравленный взгляд несчастной изнасилованной девушки и почувствовал, что никогда не простит себе, если бросит ее в кустах умирать. По крайней мере, нужно отнести ей хоть какую-нибудь одежду. Все это он постарался как можно мягче объяснить Берти.

Ворча, жена все же пошла в старый фургон и вынесла кое-какие обноски для несчастной. Нужно было спешить. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь застал их в канаве рядом с избитой, изнасилованной девушкой. Это могло плохо для них кончиться."

"Как ни странно, девушка все еще была там, прикрытая только его собственным пиджаком. Заметив Гораса, она тотчас вскочила на ноги, готовая бежать. Но тут она увидела Берти, шедшую вслед за Горасом, и с облегчением вздохнула. Теперь, когда девушка стояла во весь рост, Горас понял, что перенесенные ею побои были еще тяжелее, чем ему показалось на первый взгляд: на ее руках и ногах (остальные части тела скрывал пиджак) не было живого места от синяков и следов ремня. Сначала он подумал, что лицо ее испачкано розоватой глиной, но, присмотревшись, понял, что это кровоподтеки.

Берти застыла в ужасе. Горас помог ей спуститься в канаву; он знал, что она не будет больше возражать. Хотя Берти и называла его всю жизнь мягкотелым, у нее тоже были свои слабости — и обиженные женщины являлись одной из них.

— Вот, это Берти, — объяснил Горас девушке. — Она вам поможет.

Девушка не сводила глаз с одежды, которую держала в руках Берти.

— Я тут принесла тебе кое-какие вещички, — проговорила Берти. Она сделала мужу знак отвернуться. Горас едва сдержал улыбку: Берти было прекрасно известно, что он уже видел девушку обнаженной. Спустя несколько минут жена окликнула его. Девушка теперь была одета. Но платье, которое Берти носила еще в ранней молодости, оказалось ей сильно велико.

— Да, его придется ушить, — покачала головой Берти.

Горас с удивлением посмотрел на жену: значат ли ее слова, что она согласна взять несчастную под свою опеку?

— Чего ты на меня так уставился? — фыркнула Берти. — Я как-никак христианка, и сердце у меня тоже есть.