Мара

— О, у тебя одно из добрейших сердец на свете, — улыбнулся Горас.

— Не надейся, что я позабыла, как ты меня с утра обозвал, — отрезала она. — Можешь подлизываться ко мне сколько угодно, но забраться ко мне в постель тебе сегодня не удастся.

— Как тебя зовут, моя хорошая? — обратилась она к девушке. Та ничего не ответила, и Берти добавила нетерпеливо: — Я вижу, что ты понимаешь мои слова. И язык у тебя тоже есть. Так что отвечай: как тебя зовут?

И, к величайшему изумлению Гораса, девушка пробормотала:

— Роза. Меня зовут Роза Смит.

— Смит? Судя по твоему акценту, у тебя должно было бы быть иностранное имя! Кто ты по национальности?

— Испанка, — ответила Роза так поспешно, что Горас сразу смекнул: она лжет.

— Я так и думала, — кивнула Берти.

Девушка молчала, потупив взор. Берти подошла к ней, потрепала по плечу:

— Не бойся, мы не дадим тебя больше в обиду. Все будет хорошо.

Вдвоем с Горасом они помогли еле стоявшей на ногах Розе выбраться из канавы. Идя по пыльной дороге, она тяжело опиралась на руку Берти. В фургоне, усадив девушку на старое кресло, Берти принялась разогревать на двухконфорочной керосинке суп. И ни она, ни Горас нисколько не удивились той жадности, с которой Роза накинулась на еду: умение вкусно готовить было одним из безусловных достоинств Берти.

Когда девушка покончила с супом и огромной краюхой хлеба, ее глаза заскользили по обитым деревом стенам небольшого автофургона. Она внимательно рассматривала выцветшие занавески, медные горшочки, стоявшие на полке, цирковую афишу.

Горас в свою очередь пристально изучал Розу. Ее огненно-рыжие волосы были немытые и нечесаные, но густые и блестящие… кожа белая и гладкая, точно слоновая кость… зеленые глаза смотрели устало, но не испуганно… руки выглядели шершавыми, видимо, от тяжелой работы, но ногти подстрижены аккуратно, кроме тех двух, что разбиты до мяса.

Как все же трудно судить о человеке, которого ты нашел без одежды! Как много могли бы сказать о нем хотя бы его ботинки! Но почему она так уставилась на цирковую афишу — так, словно не верит собственным глазам? Неужели она из цирка?

— Есть кто-нибудь, кто будет беспокоиться о тебе, Роза? — спросил он.

Она посмотрела на него взглядом, смысла которого он не сумел понять. Была ли это злоба, или грусть, или отчаяние? Горас так и не определил. Ясно одно: этой девчонке пришлось немало выстрадать, и не только физически.

Роза покачала головой, и Берти спросила:

— Ты сирота?

Девушка, видимо, не поняла вопроса, и Берти задала его иначе:

— Твои отец и мать умерли?

Роза кивнула, и Берти посмотрела на нее с жалостью.

— Вы здорово готовите… — пробормотала вдруг несчастная девушка.

— Ага, — обрадовалась Берти, — значит, язычок у тебя все-таки есть! Вот и отлично.