Мой любимый Бес

Снежинка узнаёт всё. Я расскажу ей, как по утрам еле заставлял себя вставать с кровати, чтобы идти и делать ненавистную мне работу. Я расскажу, что в тот раз, когда заставил её плакать, я сам едва не подох от боли. И продолжаю медленно подыхать, чувствуя волны её холодного презрения и равнодушия, направленного на меня.

От меня с каждым днём откалывается кусочек и совсем скоро от меня не останется ничего, кроме болезненно-острой любви к Снежинке. Вполне возможно, что даже, узнав правду, она пожмёт плечами и развернётся ко мне спиной, сказав, что я не имел никакого морального права держать её в неведении и заставлять страдать. И она будет права. Но это ничего не изменит в моём отношении к ней. Снежинка — моя. Несмотря ни на что и ни на кого. Моя. Вся. Целиком. Даже включая того ребёнка, что растёт внутри неё день ото дня.

Моя. Пусть все захлебнутся слюнями, глядя на неё, но я всё равно получу свою девочку обратно. Даже если у Снежинки ко мне из чувств остались лишь ненависть и презрение, я смогу превратить их в нечто другое. Я стану тем самым грёбаным алхимиком, превращающим свинец — в золото. Я растоплю лёд её отчуждения. И не пожалею на это ни сил, ни времени.

С другого телефона набираю номер Бесова — старшего. Он отвечает на мой звонок спустя всего лишь два гудка. За последние месяцы мы общаемся с ним так часто, как не общались на протяжении прошедших десяти лет. Бросаю ему не здороваясь:

— Совсем скоро всё будет готово. Я дам тебе знать.

— Предупреди меня немного заранее.

— Что? Выписать тебе приглашение за пару месяцев? Я, по-твоему, чем занимаюсь? У тебя и без того зарезервирован столик с самым лучшим видом на разоблачение крупной аферы и приготовлен комплимент от шеф-повара в виде звёздочки на твои погоны. Огромной, блядь, золотой звёздочки. Главное, чтобы ты смог её унести.

— Ты можешь говорить нормально? Не огрызаясь?

— Я всего лишь говорю тебе, что совсем скоро мне станут известны подробности. И не останется времени на промедление. Нужно будет взять его за яйца и вздёрнуть. Иначе эта гнида уйдёт. И надеюсь, что я выйду из этого дерьма чистым.

Бесов — старший недовольно спросил:

— За кого ты меня принимаешь?

— Просто уточняю. И ещё одно…

— Говори.

— Вполне возможно, что он перепишет часть делишек на свою будущую… жену.

Последнее слово никак не хотело произноситься вслух. Еле заставил себя его выплюнуть.

— И?..

— Она тоже должна выйти из этого без единого пятнышка.

— Твой личный интерес, Роман? А если она приложила ко всему руку?

— Исключено, блядь. Не думаю, что он рванёт всё вешать на неё вот так сразу. Просто подстраховываюсь, ясно тебе?

— Так ответь… Из-за девчонки всё затеял?

— Хочешь поговорить о моей личной жизни? Разберись сначала со своей.

— Не дури, Роман.