Развод. Между нами только ненависть

Умница, красавица и его муза, которая правильно подала себя, и если я сейчас оставлю своего мужа-решалу, то вся его империя рухнет и он потеряет все.

Зачем я все это говорила?

Ну… В какой-то момент женщины в браке наглеют. Муж в оленьих тапочках теряет для них авторитет, одолевает скука, для детей ты перестаешь быть примером для подражания, для мужа ты стала привычной дурочкой, болтовню которой он не слушает, а так хочется быть особенной.

Так хочется быть важной.

Так хочется, чтобы тебя слушали с открытым ртом и завидовали.

Так хочется развеять тоску, которая стала в последний год постоянной молчаливой спутницей.

Вот я и разошлась.

Начинала с маленьких и невинных поучений, а потом перешла на целые лекции о роли женщины в жизни мужчины.

И я не стеснялась в выражениях.

Кроме того, что женщины очень хотят стать музами для всяких богатых решал, они очень не любят мужчин, и им нравится, когда противоположный пол низводят до каких-то приматов, насекомых, тупых болванчиков. На этом, в принципе, строится любые разговоры женских коучей.

Женщину — возвысить, мужика — принизить. Очень простое и рабочее уравнение, и я не я его придумала.

— Хоро…шие… — я все-таки разлепляю губы.

— Продолжай, — хрипло и низко говорит Марк и немного прищуривается.

— Хорошие девочки так не поступают, — медленно и сипло проговариваю я и замолкаю.

Честно, то я готова сейчас, как трусливая собака лечь на спину, и показать пузико в знак своей покорности, потому что у меня в ушах до сих пор стоит мерзкий влажный хруст пальцев Леши.

— Трясешься, как зайчик, — скалится в какой-то маньячной улыбке. Его лоб все еще касается моего. — Прелесть, какая ты дурочка, Оль. Столько лет прожить со мной и сейчас делать круглые глаза.

— Ты все скрывал…

— Что я скрывал?

— Что ты бандит.

— Мне не нравится это слово, — Марк щурится. — Я прежде всего бизнесмен, Оля.

Я не буду спорить.

У меня другая цель. Не воззвать к совести Марка, а унести ноги, пока это возможно. И не просто унести ноги.

Марк обзан потерять ко мне интерес. Я должна быть жалкой, разбитой, испуганной и сломленной.

Уж в тот тезис о том, что успешные мужики, по своей сути, охотники и Альфы, я верю на сто процентов, поэтому мне нельзя сейчас провоцировать Марка на желание заставить, продавить и сожрать меня.

Марк убирает с моей шеи руку и отступает, оценивающе окинув меня взглядом, а после со вздохом садится на первую ступеньку крыльца:

— Так, поживешь пока у матери, — разминает плечи, — пока я подыскиваю тебе местечко в каком-нибудь женском храме.

Я молча распахиваю глаза и в ужасе смотрю на коротко стриженный затылок Марка. Он же шутит, да?

— Вань, это у Пузанчика жену закатали в женский монастырь?

Ваня кивает, подхватывает коробку и невозмутимо шагает к пикапу.