Развод. Между нами только ненависть

Теперь в них никакой ценности.

Ни для кого. Ни для Марка, ни для моего сына и дочерей, ни для моей мамы, ни для меня.

— Что случилось? — спрашивает Марк, и я слышу в его голосе хмурое ожидание."

"Хочу сбросить звонок, отбросить телефон и опять спрятаться под одеяло с мыслями о том, какой он урод и козел и какая я бедная и несчастная, но я не поддаюсь этой истеричной слабости.

Крепче сжимаю телефон.

Если нам с Марком больше не быть мужем и женой, то мы все равно должны наладить общение как бывшие муж и жена.

— Марк, я… — прижимаю пальцы к переносице.

Я не хочу быть для Марка той дурой, от которой он будет рад избавиться и с которой он станет разговаривать только через адвокатов.

Все к этому идет.

Сейчас он все еще отвечает на мои звонки, а потом будет лениво сбрасывать и игнорировать.

— Помнишь те серьги, которые я у тебя просила в подарок, — тараторю я, — в подарок за то, какая я замечательная жена… — делаю паузу и торопливо продолжаю, — я сдала их в ломбард, а после… — сдавливаю переносицу, — отдала деньги цыганке.

Зачем я ему признаюсь в своем провале? Хочу, чтобы он побежал и наказал ломбард и нехорошую цыганку?

Или хочу признать свою слабость перед реальностью, в которой я могу потеряться без его поддержки и помощи?

— Я знаю, — заявляет он.

— Знаешь?

— Да. Мои парни были свидетелями того, как ты мило пообщалась с цыганкой, — говорит он спокойно. — Я не удивлен.

Прикрываю лицо рукой.

— Я думаю, меня на днях ждет встреча с цыганским бароном, — усмехается, — эти ребята не очень любят, когда кто-то уже у их девочек-гадалок отжимает деньги.

— Что?

— Мои парни влезли, —цыкает Марк. — Очень оскорбились за то, что ты решила избавиться от моего подарка.

Господи, я опозорилась перед парнями Марка. Они и так, наверное, не особо жалуют меня за то, что я за столько лет не поняла, кто они, а теперь точно убедились в моей тупости.

— Хотя признаюсь, мне эти серьги не особо и нравились, — продолжает Марк. — Это ты, как сорока, любишь, чтобы все сверкало и сияло… Ладно, Оля, — пауза, — что-то еще?

— Возьми меня к барону! — решительно заявляю я.

Ну, лозунг «слабоумие и отвага» явно про меня, и да, я хочу посмотреть на этого козла, который крышует цыганок-вымогательниц, и спросить у него, как ему спится по ночам?

Ладно меня обманули, но они ведь и бабулек пенсии отбирают. Никакой совести!

— Что? — кажется, Марк даже поперхнулся.

Глава 37. Возьми меня!

— Объясни мне, Оля, что ты потеряла в цыганском таборе? — уточняет Марк. — Или хочешь проиграть в жизни сюжет, где муж отдает жену цыганскому барону… за что там у тебя мужья жен отдают другим мужикам?

Раздуваю ноздри, уловив в голосе Марка насмешку, но все же отвечаю:

— Обычно за долги.

— Обычно? А если необычно? — Марк тихо и бархатно посмеивается.