Развод. Между нами только ненависть

— Ваня! — меня оглушает командный и строгий голос Оли, и я не могу сдержать низкий стон боли. — дуй сюда! Помоги, блин! Он же тяжелый, как слоняра! Как бешеная слоняра!

Я слышу приближающееся удивленное мычание, в котором я угадываю растерянный вопрос Вани:

— За что вы так босса, Ольга?

Я издаю короткий смешок, когда она отвечает:

— Он сам напросился. И, вообще, мне надо с вами со всем провести воспитательную беседу. Ты что, Ваня, не видел, что он не в себе? Что у него вся рожа посинела? Опухла?

Ваня закидывает мою руку к себе на плечо и извиняюще мычит.

— Видел и повез? Не туда повез, Ваня! Надо было в больницу! Ему, похоже, наш сын отбил последние мозги.

Ваня согласно вздыхает и тащит меня к машине. Чувствую его обескураженность, как у котенка, которого потыкали в лужицу и погрозили перед мордочкой пальцем со словами, что так нельзя.

— Ты поедешь со мной, — цежу я сквозь зубы и оборачиваюсь на Олю, чья размытая фигура шагает в противоположную сторону, громко постукивая каблуками.

— У меня встреча с адвокатом, Марк, — презрительно кидает она мне.

— Вот же стерва, — клокочу я, и меня опять охватывает темное желание к безбашенной вертихвостке. — Ох, зря ты так, Оленька… Ох, зря…

Глава 57. Нифига не понимаю

— Зачем ты сказала папе, что ты его не любишь?! — меня с порога встречает Лена. — Ты сдурела, мам?!

— Еще на одну истеричку в этом доме больше, — доносится недовольный голос Димки из кухни.

Скидываю туфли.

— Чья эта кровь? — спрашивает Лена, когда замечает на моем лице засохшие бурые разводы.

— Твоего папочки, — хмыкаю я и повышаю голос, — это твой брат постарался! Слышишь, Дима? Отца в больницу увезли!

Напряженное испуганное молчание, и к нам с Леной выскакивает моя всполошенная мама:

— Как увезли? Что случилось? — Хорошо ему Димка лбом дал, — вздыхаю я и шагаю на в ванную комнату. — Силы же как уже как у взрослого мужика.

— А на тебе-то откуда папина кровь? — недоуменно спрашивает Лена. Пауза и вновь меня тихо окликает. — Мам?

Я останавливаюсь.

Кажется, я спалилась.

— Ну-ка, посмотри на нас, — тянет подозрительно мама.

Вот казалось бы: мне пятьдесят лет и я родила трех детей, а сейчас стою и краснею от требования мамы оглянуться и посмотреть на нее, ведь по следам крови на моем лице она поймет, что я целовалась с Марком.

Я смущена, как старшеклассница, которую поймали на том, что она ночью сбежала на свиданку с хулиганом, и как же мне сейчас… хорошо.

Я живая.

Сердце громко стучит, губы растягиваются в улыбку, щеки горят от румянца, кровь быстро бежит по венам, разгоняя по телу жар.

Я хочу запереться в комнате, обнять подушку и с мечтательно-смущенной улыбкой покружит по комнате, а после упасть на кровать и похихикать в ладони, вспоминая разъяренный и голодный поцелуй в лифте.

Вот чего мне не хватало в браке.