Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Добравшись до дна, убираю стаканчик и хватаю жвачку.

– Рыжая тебя потеряла? – не могу сдержаться.

– Только не начинай, – предупреждает. – Ты, как Юлька.

– Юлька? – удивляюсь. Его сестре шестнадцать, и она та ещё штучка.

– На последнем ужине она случайно опрокинула на Ладу стакан сока. А ещё раньше случайно выбросила её зубную щётку из стаканчика в ванной.

Смеюсь в голос, пока Мирон направляет автомобиль к дороге, но ощущаю, как в груди царапаются острые коготки обиды. Почему-то факт, что Лада ночует в доме Громовых, я воспринимаю как прямое предательство тёти Насти и дяди Андрея.

Ничего не могу с собой поделать.

От горячего чая становится душно, поэтому я расстёгиваю замок и принимаюсь стягивать с плеч пуховик.

– Что ты делаешь? – спрашивает Мир.

– Мне жарко.

Пальцы на руле сжимаются, но Громов никак не комментирует, а когда мы наконец-то заезжаем на территорию коттеджного посёлка, в котором оба живём, паркуется слева от железных ворот.

Откинувшись на спинку кресла, разминает шею.

– Пиздец, продуло.

– Я знаю одну мазь хорошую. Мне врач выписывал, – лезу в сумочку.

– Не надо, Мия.

– Надо, – задерживаю на нём пристальный взгляд. – У тебя есть ручка?

Мирон раздражённо затягивается воздухом и извлекает шариковую ручку из солнцезащитного козырька.

Быстро выуживаю новый блокнот и пишу название. Оторвав листочек, передаю ему.

– Что это?! – спрашивает, держа его двумя пальцами.

– Мазь, – невозмутимо убираю в сумочку вещи.

– Нет. Вот это? – указывает на выбитую типографской краской надпись.

– А-а, – смеюсь. – Только что кто-то из девчонок подарил. Именной блокнот. Мия Алиева. Видишь?

Нечаянно касаюсь его пальцев.

– Вижу, – резко убирает руку, складывает лист и прячет в карман. – Ты мне лучше скажи, что это за фигня в клубе была?

Лицо невыносимо припекает от обжигающего взгляда, но я решаю быть честной.

– Хотела тебя позлить.

– Зачем?..

– Чтобы понял, – уставляюсь на него.

– Что именно, Карамелина?

Тяну ладонь к его мрачному лицу, но Мирон резко отшатывается. Убрав руку, отворачиваюсь и опускаю глаза.

– Ты… говорил, что мы всегда будем вместе, – качаю головой, разглядывая, как играет свет от фонаря с пайетками на платье.

– Мы и будем, – твёрдо отвечает.

– Говорил, что ты будешь строить дома, а я заниматься их дизайном.

– Так и будет, Мия. Оттого, что я люблю Ладу, между нами с тобой ничего не изменится.

– Любишь? – произношу сдавленно, поднимая на него изумлённый взгляд.

Жизнь останавливается.

Одно дело знать, что занимаются сексом, встречаются. Но любовь? Боже! Нет! Пожалуйста!

Кислорода в салоне катастрофически мало. Громов без ножа меня режет. Больно невыносимо, до такой степени, что непослушные слёзы выскальзывают из глаз.

Мирон, заметив их блеск, смачно матерится и отворачивается.