Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

– Мия…

– А меня не любишь? – пытаюсь восстановить дыхание. – Меня больше не любишь, Мир?

Зажимаю лицо руками и плачу навзрыд. Плечи сотрясаются, а салон наполняется всхлипами.

О своём не первом за вечер позоре я подумаю завтра. А сейчас? Мне хочется расставить точки. Хочется снять наживую скальп, если придётся.

Он же не дурак?!

Нет, он не дурак. Всё понимает.

– Меня не любишь? – повторяю сквозь сжатые пальцы.

– Мия, – надвигается Мир и чувствую, как нежно убирает прядь волос за левое плечо. – Люблю, конечно. Как я тебя могу не любить?.. Как?..

– Не знаю, – огрызаюсь.

– Ты моё солнце. Я люблю тебя, даже не как сестру… Я слов подобрать не могу. Люблю тебя, как себя. Блядь.

– Что? – выкрикиваю.

– Мы же с рождения вместе. Ты всё обо мне знаешь, а я о тебе. Но я уже говорил…

Убираю руки от лица.

Мирон трудно сглатывает слюну и смотрит на меня в упор. Напряжение колется острыми иголками.

Оба вспоминаем ту ночь на даче, когда пришла к нему в комнату и в темноте забралась в постель… голышом. А он, грубо схватив за локоть, выставил за дверь.

Самое ужасное, что в таком виде в коридоре меня встретила тётя Настя. Слава богу, она не подняла шумиху и никому не сообщила. Даже родителям.

Бесцветные глаза исследуют моё зарёванное лицо, спускаются ниже к блестящему платью на груди, потом поспешно возвращаются.

– Ты… и есть я… понимаешь?..

– Не понимаю, – трясу головой.

– Я так это воспринимаю.

– Но сексом заниматься со мной не хочешь? – спрашиваю тихо.

Качает головой, словно стряхивая тяжёлые мысли.

– Я уже вышел из возраста, когда занимаешься сексом сам с собой, – отвечает отвернувшись.

– Дурак, – шепчу упрямо. – Но почему? Почему у нас не может быть также, как у тебя с ней? Я сделаю всё то же самое, обещаю.

– Ты не понимаешь, о чём просишь, – качает головой, опасно сверкнув глазами. – То, что ты устроила летом на даче – ни в какие ворота. Никогда так больше не делай. Ни с кем.

В его голосе улавливаю собственнические нотки, поэтому решаю зайти с другой стороны:

– Ты спокойно воспримешь, если я начну с кем-то встречаться?"

"– Это будет нескоро, – морщится он, расслабляясь. Смотрит прямо перед собой. – Сейчас тебе нужно заняться учёбой. Все восхищены твоим талантом. Секретарь с вашей кафедры сказала, что преподаватели только о тебе и говорят. Это твой звёздный час, Мия. Действуй.

Да пошёл ты, думаю про себя. Пока ты будешь кувыркаться с оранжевой куклой, я должна грызть гранит науки?

– Скажи в чём дело? – стою на своём. – Разве я не красивая?

Папа с детства талдычил, что я самая лучшая и краше нет никого на земле. Наверное, поэтому то, как долго Мирон думает над ответом , казалось бы, на очевидный вопрос, ранит и задевает.

Это заставляет возводимую годами самооценку рухнуть в один момент.

– Не отвечай, – говорю с усмешкой.