Моя. Под запретом

А все прошлое – в прошлом.

Помогало плохо. Уговоры не действовали. И мужчина сцепил зубы, чтобы не вспылить. Не время сейчас. И не место.

У них всего пара часов на встречу. Он итак с трудом вырвался. Ради Марьяши. И он соскучился. Дико. Слишком давно не слышал, как она зовет его по имени. Как стонет ему в рот. Как царапает его кожу короткими ноготками в моменты оргазма.

– Я все поняла, Александр Олегович, – произнесла вдруг Марьяна и попыталась выбраться из-под него. Он не позволил, лишь крепче вжался бедрами в девичий живот, а Маша продолжила говорить, – Нечем мне вас удивить. Малолетка ведь.

Маша надавила на его плечи сильнее. А он рвано дышал, подмечая каждую мелочь.

Распахнутую блузку темно-синего цвета. Кружево лифчика в тон. Молочные полушария. Тонкую золотую цепочку, скатившуюся к шее. Плоский, подрагивающий живот. Тонкий поясок на темной юбке, которая уже задралась настолько, что было видно и кружево трусиков. Вроде бы Маша была все еще одета, но от жадного мужского взгляда и рук ничто не укрылось. А острые соски так и молили вобрать их в рот.

И глаза… В них просыпались гнев и негодование. Отчего Алека шибануло новой волной возбуждения. Но мужчина все еще не двигался. Смотрел. Тонул в ней."

"– Опыта нет. Хреново. Слезь с меня! – с обидой в голосе потребовала Марьяша, а Алек, наконец, очнулся.

– Повтори, – сипло приказал Фальковский.

Он видел, что Маше не понравился тон. Но мужчина не мог ничего с собой поделать. Едва справлялся с эмоциями, незваными и совершенно неожиданными.

– Слезь с меня! – зло повторила Марьяна.

– Не то, – Алек тряхнул головой и приподнялся еще выше, чтобы иметь возможность рассмотреть Машу всю, целиком. Невероятно красивую и растрепанную. Всю его. Желанную и идеальную.

– Хреново? – несмело предположила Маша, но все еще обижаясь.

Алек вновь тряхнул головой. Кончиками пальцев коснулся румяной щеки. И дальше, ниже, порхая по девичьему телу.

– Опыта нет? – продолжила говорить Маша вопросительно и неуверенно.

– Это правда? – глухо спросил Алек, а его рука уже легла на плоский живот. Подрагивающий и напряженный. Однако мужчина не торопился. Невесть откуда взялись и силы, и терпение. Темные властные глаза жадно сверлили растерянные и обиженные. И Алек сам же ответил без капли сомнения, – Правда.

Маша попыталась отвернуться. Какие мысли витали в ее хорошенькой юной головке? Алек толком не знал. В своих бы разобраться. Но это все после. Потом. Сейчас были дела поважнее. Гораздо важнее. Жизненно-важные.

– Помоги мне с твоим нарядом, Марьяша, – сипло попросил Алек и все же склонился ниже, коснулся ртом плоского живота, втянул носом дивный аромат своей идеальной и удивительной девушки, – иначе порву что-нибудь случайно.

Маша промолчала.