Моя. Под запретом

– Я тебя люблю, Алек Олегович, – выдохнула вдруг Марьяша и тут же прикрыла глаза.

Хотелось бы обозвать себя тупой курицей. Они ведь знакомы с Алеком катастрофически мало. У него опыт. А у нее что? Сплошные юношеские сопли и романтизм.

Однако Марьяна не собиралась извиняться за свои слова.

Да и не успела бы. За доли секунды Саша опрокинул ее на спину, навис сверху, все еще оставаясь глубоко внутри. И толкнулся вперед. А Марьяша чувствовала, как пульсирует твердая плоть, скользя, обжигая горячей влагой.

Тахирова прогнулась навстречу, принимая Алека еще глубже.

А жадные губы прижались к ее уху, лаская сбивчивым дыханием.

– Люблю! Обожаю! Как увидел, так и влип, Марьяша…, – бормотал Сашка, а Марьяна с силой вцепилась руками, обнимая мужчину за голову.

Кажется, Марьяна уснула. Или провалилась в полудрему. Вроде бы и чувствовала все, но пошевелиться не было сил. Даже глаза не открыть.

Но зато улыбалась, ощущая, как ласковые губы лениво и медленно скользят по ее плечу, щеке, виску.

А руки… Маша предпочла не думать о том, где оказались ловкие и бессовестные пальцы самого Алека Фальковского. Иначе сгорела бы со стыда.

А между тем настойчивые прикосновения заставляли Марьяну все глубже утопать в приятной неге и наслаждении.

– Я тебя испачкал, малышка, – донеслось до девичьего слуха. – основательно так испачкал. С последствиями.

Маша хотела бы открыть глаза, но не могла. Испачкал? Не страшно, она ведь может принять душ и…

– Фальковский! – испуганно воскликнула Марьяна, когда поняла, о чем именно говорит любимый.

– Марьяша, я тебя люблю, – чуть громче пробормотал Алек.

– Саша, я тоже тебя люблю, но можно же было как-то… Сашка! – взвизгнула Марьяна, когда поняла, что Алек пригвоздил ее к постели своими широкими и сильными ладонями. – Мне срочно в душ! И в аптеку!

– Марьяша…, – Алек говорил приглушенно, потому что целовал нежный бархат кожи на груди Машки, спускаясь к животу. – Люблю тебя!

Машка приглушенно застонала. Нет, ну что он творит?! Что он творит?! Зачем??? Она же перепачканная там… И вообще…

– Да-а-а…, – выдохнула Тахирова, позабыв все, что хотела сказать Алеку.

А он, не стесняясь и не оставляя ей возможности вырваться, целовал и ласкал ее плоть мучительно нежно и осторожно, раздвигая языком влажные складочки.

Маша не могла сопротивляться. Даже думать не могла. Из ее груди вырывались лишь стоны. А тело, послушное рукам и желаниям Саши, тонуло и взрывалось в удовольствии.

* * *Алек не мог уснуть. Он лежал, крепко прижимая к себе свое сокровище. Ему казалось, что стоит закрыть глаза, как реальность вернется. Ведь не может Марьяша всерьез любить его?

Или может?"

"Алек повернул голову. Растрепанные волосы опутали его, будто прочно связали с хозяйкой. А тонкие ладошки покоились на его груди.