Нас больше нет

Он одним коленом упирается в матрас и склоняется ко мне. Я задерживаю дыхание.

— А ты что делаешь? — тихо шепчет почти в самые губы и усмехается. — Продолжай, я не буду мешать, — словно змей-искуситель говорит мне. А потом берет мою руку и кладет поверх трусиков.

Я дергаюсь, но бесполезно. Мне безумно стыдно, что он застал меня вот так. Хочется спрятаться и чтобы он ушел.

— Отпусти.

Но Давид никак не реагирует на мои попытки его оттолкнуть. Продолжает свою игру.

— Что ты представляла, Лера? Что тебя так возбудило?

— Дамир. Дамир меня возбудил, — зло шиплю ему в лицо, от обиды и досады хочется расплакаться. Это не предназначалось для его глаз. — То, как он прижимал меня в танце и как шептал всякие грязные словечки.

Свою ошибку я осознаю только после того, как произношу эти слова вслух.

Давид резко отстраняется от меня, поднимается на ноги. Между нами словно арктический холод постелился. Напряжение стало почти осязаемым. Я не могу даже пошевелиться. Замерла, наблюдая в полутьме за мужчиной.

— Врешь, — после молчания длиной в целую вечность заключает он сухо. А потом резко начинает расстегивать пуговицы на рубашке. Одну за другой.

Я вся дрожу. То ли от страха, то ли от предвкушения. Знаю, что будет дальше, и знаю, что нежности этой ночью от него не стоит ожидать.

Звякнула пряжка ремня, натягивая нервы до предела.

— Что ты делаешь? — задрожала я, сглатывая собравшуюся во рту слюну.

— Еще раз спрашиваю: что заставило тебя так возбудиться? — наклонившись ко мне, жестко спрашивает он. И в этот раз я не смею ему врать. Чувствую, что он на пределе и лучше отвечать честно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты, — тихо, едва слышно, но Давид услышал звук моего поражения.

— Что именно? — Я чувствую, как его твердость упирается мне в бедро. Он уже готовый. Трется об меня.

— Мысли о тебе, — дрожащим голосом произношу я, из последних сил стараясь удержать мысль за хвост.

Его рука легла на живот и поползла под майкой выше, вызывая внутри меня миллион мурашек. Я делаю глубокий вдох и забываю, что нужно выдохнуть.

— Какие мысли, Лера?

— Разные. Неприличные.

— Я весь внимание.

Давид нависает надо мной. Он полностью обнаженный. Пришел завершить то, что мы начали несколько часов назад.

— Давид, прошу…

— Хорошо, я помогу тебе. Что я делал в твоих фантазиях? Целовал тебя? — Он нежно проводит подушечками пальцев по моим скулам.

— Угу.

— Вот так?

Он склоняется ко мне, накрывая своими губами мои. Его запах дразнит, а язык, который так мастерски завладевает моим ртом, заставляет вновь вспыхнуть от желания.

— Угу, — мычу, когда он отстраняется, чтобы вновь начать мучить меня своими вопросами.