Нас больше нет

Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не рвануть в виноградники и не начать выкрикивать во все горло имя Леонова.

— Мы не можем! Вдруг ему помощь нужна, — в голосе сестры проскальзывают истеричные нотки, она делает шаг вперед, собираясь на поиски, но я хватаю ее за локоть.

— Подумай сама, Настя, чем мы поможем ему, если там вооруженные люди? Только проблем создадим. А вдруг он прячется от них и тут мы выходим прямо в лапы нападавших?

Настя мнется. Понимает, что в моих словах есть здравый смысл, но всей душой, как и я, совершенно по-другому поступить хочет.

— Идем. — Тяну ее в ту сторону, где Давид приказал нам укрыться в случае чего. Действую жестко, решительно, пока есть силы. Пока волнение за Леонова не вытеснило из головы все здравые мысли.

— Мы не можем его там оставить, — противится Настя.

— Не разговаривай так громко. Давай, Настя, нужно поторопиться. Вроде бы все утихло. — Оборачиваюсь назад, а сама от страха дрожу всем телом. Про себя молюсь, чтобы с Давидом ничего не произошло. Звуки выстрелов — это слишком серьезно. Это уже не игра, не репетиция. Враг совсем рядом.

Настя всхлипывает — громко, надрывно. Мы крадемся по зарослям в сторону заброшенного крохотного домика. Там есть чердак размером с салон автомобиля. Внутри пыльно, грязно и паутина везде. Но Давид отчего-то именно это место выбрал для нас с сестрой.

— Мы должны вернуться, Лера, — твердо заявляет Настя, когда мы почти добрались до дома.

— Мы не можем. — Тайком от нее размазываю по щекам влагу. Слез уже не сдержать. С каждым шагом мы все дальше от Давида находимся.

— Ты бессердечна! Ни капли Давида не любишь! Ты его не заслуживаешь, — вскрикивает она, и только одному Богу известно, насколько сложно мне в этот момент оставаться спокойной и равнодушной внешне.

— Перестань. Именно потому, что я его люблю, я действую так, как он сказал, а не скачу сломя голову хрен знает куда. У тебя есть план? У тебя есть оружие? Может, суперспособности? — срываюсь я. — Нет? Тогда иди на хрен, Настя, мы будем делать так, как велел Давид. Прятаться, словно крысы, потому что, возможно… возможно…

Я не могу произнести это вслух. Давид жив, и с ним все хорошо. Наверное, не будь рядом Насти, я сделала бы все наоборот. Плевала бы на свою безопасность, понеслась бы вдоль реки, пытаясь найти его. Но я несу ответственность не только за свою жизнь. Глупая Настя только проблем добавит.

— Стой. — Хватаю ее за руку. — Слышишь? — уже шепотом говорю.

Мы переглядываемся. Глаза полны ужаса и слез. Где-то вдалеке слышится, как кто-то насвистывает мелодию и продирается вдоль кустарников в нашу сторону.

— Нужно спрятаться. Давай сюда. — Указываю на забор, обвитый плющом и другой растительностью.

Мы с Настей почти не дышим. Замерли в ожидании. Тело напряжено.