Нас больше нет

Если ему так неприятно, что я буду рисовать голого мужчину, то пусть считает, что Дамир обнажится передо мной.

— Это уже не твое дело, Давид. Веди и не разговаривай. Отвлекаться за рулем — плохая привычка. Уж мне ли не знать, — невесело усмехаюсь я и опускаю взгляд на ноги.

— Конечно же, это мое дело, — заводится он, не желая оставлять эту тему. — Этот тип мутный какой-то. В ситуации, которая складывается, есть вероятность, что его могли к тебе подослать специально.

Я фыркаю."

"— Решили угрожать папочке посредством того, что если он не выполнит все требования, то мои прекрасные глаза ослепит от вида великолепного члена одного из бандитов? Кстати, во что он снова вляпался? И почему мы просто не можем всей семьей улететь куда-то?

— Не смешно, Лера.

— Почему же? Мне было очень даже. Но на мой вопрос ты не ответил, Давид.

— Я не в праве разглашать тебе конфиденциальную информацию.

— Но ведь когда ты подписывал с отцом договор, там наверняка один из пунктов звучал как «не имеет права посторонним разглашать» — и так далее по тексту. А я не посторонний человек. Я Смоленская.

— Ты поняла, о чем я.

— Так бы сразу и сказал, что папочка запретил тебе языком трепать. А ты теперь все его команды выполняешь? А если снова прикажет на одной из своих дочерей жениться, ты кого выберешь? Молоденькую Настю или…

— Прекрати! — рявкнул Давид, резко выворачивая руль и тормозя на обочине.

Он поворачивается ко мне. В глазах ярость. Я определенно вывела его из себя. Наконец-то. С недавних пор это мое любимое занятие.

Он дышит глубоко и хрипло, тянется ко мне, насколько позволяет пристегнутый ремень безопасности.

— Мы с твоим отцом не шуточки разводим. Ты пойми, что я ответственен за безопасность пяти человек из твоей семьи, а еще за жизни своих ребят, которые будут прикрывать твой зад в том числе, — отчитывает меня Давид

Мне становится неприятно от его слов. Хоть он и прав, но все во мне протестует.

— Поэтому повзрослей наконец-то, если этого еще не сделала. Здесь нет никакого заговора против тебя. Все серьезно, Лера. И я не могу разрываться между своими прямыми обязанностями и переживаниями за тебя. Просто делай, что я тебе говорю. Это всего на месяц. Максимум.

— Почему я не могу покинуть страну? — тихо спрашиваю я.

— Потому что люди, от которых исходит угроза, расценят это как то, что твой отец собирается отказаться от их предложения и в спешке перевозит семью. У него есть несколько недель на раздумья. И за это время мы должны подготовиться к любому варианту.

— Куда он влез?

— Я и так сказал тебе больше, чем должен был, — качает он головой, достает из кармана сигарету, прикуривает.

Я тоже не против затянуться. Но я бросила. Давно.

— Ты должна понимать, что твой отец, Лера, занимает один из важных постов в стране.