Наследница дворянского гнезда

Вставать и идти с кем-нибудь ругаться было лень, поэтому он просто лежал и жалобно вздыхал на всю палату. Медсестра вошла как раз между такими вздохами, постояла в дверях, привыкла к темноте. Конышев наблюдал за ней, полуприкрыв глаза: чего приперлась-то? На посту ей не спится. Топает. Впрочем, тут он лукавил, медсестра вошла тихо. Подошла к кровати Лепнина, тихонечко тронула его за плечо, прошептала:

– Матвей Васильевич, я вам внутривенный сделать забыла. Если не сделаю, старшая медсестра завтра голову оторвет. Я тихонечко, даже не почувствуете.

Лепнин что-то пробормотал ей в ответ, вынул руку из под одеяла.

Медсестра в неярком свете, льющемся из открытой двери, завязала жгут, нащупала вену, быстро ввела раствор и так же быстро вышла из палаты. Спустя какое-то время Матвей Васильевич захрипел и попытался встать, но тут же рухнул на место и уже не шевелился.

– А к утру и вовсе помер, – выкатив глаза, констатировал Конышев."

"– Что же вы никому ничего не сказали? – не выдержала я. – Медсестру наказать надо было. Премии лишить.

– А меня выписывали скоро, – отмахнулся он, – больно надо бучу разводить.

Да и не знал я тогда, что это он из-за снотворного-то, сказали, от сердца. То-то мне показалось, храпит он как-то необычно. А ведь точно, слышал, что хрипы умирающего сердечника на простой храп похожи. А вот о премии я как-то не подумал. Надо было ее, паразитку такую, премии лишить. По заслугам.

– Это я беру на себя. Как фамилия медсестры?

– А черт ее разберет. Звали Любка.

– У вас там много медсестер Любок или одна?

– Тогда одна была. Да ладно тебе все про тот случай-то расспрашивать, лучше давай я про еду расскажу. Не представляешь, какой гадостью нас там кормили.

Вот ты только послушай: брали овсянку, добавляли туда…

Я уже не слушала. Машинально черкала что-то на планшете, участливо кивала. Меня переполняло чувство гадливости.

* * *Старшая медсестра, конечно, дала мне жару за опоздание. Понимая, что она имеет на это право, я молча потупила глаза и лишь кивала в ответ на все ее претензии. Отчитав меня, она немного успокоилась и отправилась показывать фронт моей работы. Рабочий кабинет – закуток, в котором хранились швабра, тряпка, ведро и прочие принадлежности, палаты, которые были закреплены за мной.

Потом объяснила, как и что я должна делать, выдала халат и косынку. Приступать к работе велела немедленно.

– Вопросы есть?

– Есть. Люба сегодня работает?

– Зачем тебе Люба?

– Общие знакомые есть. Привет передать надо.

– Работает. Только не связывайся ты с ней, она не на очень хорошем счету у нас, – недовольно попросила старшая медсестра.

– Чего так? Плохо больных лечит?

– Там другое. Сама узнаешь, не приставай ко мне, еще не хватало из меня сплетницу делать.