Наследница дворянского гнезда

Сначала Люська полдня просидела на лестничном пролете этажом выше с голубым шариком. Как только эта морда рискнула из квартиры нос высунуть, Люська в шарик иголкой-то и ткнула. Ой, и бабахнуло!

Да уж, в гулкой акустике подъезда звук лопнувшего шарика вполне мог сойти за грохот выстрела. Это рядовой обыватель скорее выстрел примет за бытовой хлопок, а напуганный до полусмерти Вова с нечистой совестью любого щелчка испугается.

– Потом мы заметили, что у него штор нет, так мы с Люсей на чердак соседнего дома забрались и всю ночь лазерной указкой его по комнате гоняли.

Будто это прицел снайперской винтовки. Кажется, он в ванной потом догадался укрыться. Я слышал, что при взрывах и землетрясениях ванная – самое лучшее место. Плита сверху накроет и лежи себе, как в гробике, жди, когда тебя спасатели откопают. Только вот не знаю, почему не советуют при пожарах в ванной лежать? Налил себе воды и плавай. Или, думаешь, вода быстро закипеть может?

Я знала, что если хотя бы одной фразой поддержать поток Васиной речи, то диспут может затянуться надолго. Поэтому на его измышления ничего не ответила, просто предупредила, чтобы быстрее завершали начатое.

Кажется, он немного расстроился. Эта незатейливая партизанская война с Вовой начинала ему нравиться.

Я же нахлобучила первый попавшийся парик, нацепила на нос большие солнечные очки, взяла в прокате подержанную «девятку» и поехала к психушке, в которой содержали Ирину. Располагалась она приблизительно в трех километрах от села Мулловка, а сама Мулловка – в сорока километрах от Горовска. В случаях, когда мой мини-купер могли «запеленговать», я предпочитала брать машину в прокате, все-таки так на меня будет сложнее выйти.

И брала ее, к слову, на «левый» паспорт.

Хотя одним из моих методов был метод, который Ариша называл «переть на рожон», сегодня я решила лишний раз не рисоваться перед камерами возле въезда в лечебницу, а что они там были, я допускала. И даже не сомневалась. Поэтому заехала в деревню и у первого встречного мужика поинтересовалась, кто в селе может продать мне картошку. Пошерудив пятерней в затылке, мужик неопределенно махнул в сторону нескольких домов, и, не добившись более внятного ответа, я постучалась в калитку первого.

За забором затявкала черная собачонка, и спустя время вышла немолодая женщина в ярком велюровом халате на молнии.

– Тетушка, молоко продаете? – сменила я первоначальную версию.

Хороша бы я была, если бы действительно приволокла домой мешок картохи. Банка молока как-то компактнее.

– И молоко, и творог, и масло, и ряженку, – неожиданно для меня согласилась она, – проходи, дочка."

"Я не заставила себя уговаривать, прошла в дом. Но в доме принципиально стояла на своем: мне нужно только молоко.