Наследницы

Дарья забралась с ногами в свое любимое кресло возле электрического камина, вставила в розетку штепсель электрического самовара: «Вот сейчас как оборвет где-нибудь, — подумала она, — ни погреться, ни чайку попить. Беспомощная цивилизация». С тоской посмотрела на мешки с цементом. «Как же она их все-таки таскает? — За много лет, что Дарья дружила с Катей, она неоднократно слышала, но ни разу не видела, как та таскает мешки. — И слава богу, что не видела. Наверное, без слез не взглянешь. Хотя, с другой стороны, хорошая, должно быть, закалка — в тренажерный зал ходить не надо. Опять же экономия. А молодому бедному скульптору это и нужно». Она встала и огляделась. Что тут у Катьки новенького? На полке стоял полный комплект зверей восточного календаря. Каждый год Катя лепила в больших количествах звериный символ наступающего года и дарила друзьям. Дарья потянулась за драконом.

— Руки прочь от животных! — На пороге появилась Катя. — Это для потенциальных заказчиков, — она подошла к большой коробке, зашуршала бумагой, — твой у меня тут отдыхает. — Катя протянула подруге зеленую фигурку. — Поздравляю тебя с Новым годом!

— Спасибо. — Дарья сразу его полюбила. — Хороший зверюга, симпатичный.

— Вот пусть и год этот будет для тебя хорошим и симпатичным. Это же твой год!

— А ты знаешь, у меня теперь восемь твоих астрозверят, и это значит что?

— Что мы знакомы с тобой уже восемь лет, — догадалась Катя. — Пойдем отметим! Чайком, — она потянула подругу к столу, — с ликером.

Пока хозяйка заваривала чай и накрывала на стол, Дарья предалась воспоминаниям:

— Слушай, мы же с тобой познакомились, когда ты еще в Суриковском училась. Тебе там еще кликуху дали — Ленин — за то, что ты шибко примерная была: не пила, не курила, матом не ругалась, а только училась, училась и еще раз училась.

— А ты школу заканчивала и не могла определиться, куда поступать — то ли в Лингвистический, то ли на журфак.

— А ты знаешь, это твоя матушка посоветовала мне идти на журфак. И я ей за это благодарна. Кстати, как она поживает?

— Плохо, Дашка, Галина Серафимовна в полной отключке.

— Господи, что такое?!

— Ты уже знаешь, что Иваницкий умер?

— Конечно, знаю. Я экскурсию проводила, потом зашла… столько людей, цветов…

— Я разве тебе не рассказывала? Иваницкий — самый близкий друг матери, они со школы дружат… в смысле дружили. Она — его первая любовь, Владимир Григорьевич в нее во втором классе влюбился, а она в него — в третьем. Вот и считай, почти вся жизнь. Называл ее своим ангелом-хранителем. С тех пор как узнала о его смерти, плачет не переставая, говорит, что теперь ее очередь пришла, и курит, курит одну сигарету за другой. Жуть!

— Да-а… — Дарья с сочувствием посмотрела на Катю.