Нелюбимая для властного лорда

– Всё хорошо! – Элира подходит к ним и опускается к детям на ковёр. – Просто мама о чём-то вспомнила."

"– Или кого-то увидела, – задумчиво отвечаю я, засунув руки в карманы брюк и стоя перед окном.

В жёлтом свете уличного фонаря различаю перед главным входом в поместье гнедого коня и две фигуры.

Одна – Ангелины. Она эмоционально размахивает руками и явно что-то кричит. Другая – высокая, широкоплечая, мужская, в плаще, скрывающем силуэт, но я всё равно безошибочно определяю, кому он принадлежит.

Только один человек может позволить себе одним движением заблокировать руки истерящей леди Файерстоун, притянуть её к себе и заткнуть ей рот поцелуем.

– Кто это? – испуганно шепчет Элира, проскальзывая к окну и становясь передо мной.

Обнимаю её со спины, утыкаюсь в макушку:

– Она одна верила, что он жив и вернётся к ней, и он вернулся. Представляешь?

Дети не видят нас со спины и можно дать волю рукам, огладить живот и пышную грудь жены. Проклятое платье, хорошо, что скоро уже ночь и в постели на ней наконец-то ничего не будет.

– Кто?

Элира слегка поворачивает голову, я наклоняюсь и целую её в висок, отвлекаюсь и не сразу вспоминая нить разговора:

– Её муж, генерал Файерстоун.

Эпилог

5 лет спустя.

Элира.

Иду по коридору в сторону библиотеки, удерживая на руках сладко посапывающую драгоценную ношу с хохолком серебристых волос.

Дверь в библиотеку приоткрыта, и из неё доносятся голоса. Останавливаюсь перед входом и тайком заглядываю внутрь. Обожаю наблюдать за ними, когда они этого не замечают.

– Магическая составляющая водного шара очень важна, – вкрадчиво и спокойно объясняет Лэйтон, прохаживаясь вдоль стола. – Так, например, при создании разящего водного шара важно…

Смысл слов начинает ускользать, стоит мне залюбоваться мужем. На Лэйтоне чёрный камзол, идеально сидящий на его крепкой фигуре, в вырезе которого просматривается серебристый жилет. Вокруг шеи плотно повязан шёлковый платок. Гладкие пепельные волосы уложены назад.

За столом, вдоль которого прохаживается муж, сидят двое. Мальчик и девочка с такими же, как у отца, серебристыми волосами, смотрят ему в рот и внимательно слушают.

У Лэндэра волосы гладкие и отливают серебром. У Леи вьющиеся локоны с золотистыми отблесками. Лея, как и Лэндэр, унаследовала магию воды, а не мой проклятый дар. Фух!

Хотя, конечно, мне грех жаловаться, ведь именно благодаря магии возрождения я встретила любовь всей своей жизни. Но наш случай скорее исключение, и, конечно, я бы не пожелала родной дочери так рисковать.

– Мамочка! – Лея первой меня замечает.

Улыбаюсь ей, вхожу и опускаюсь вниз, чтобы принять в объятия. Моя доченька, моё ласковое солнышко. Целую в нежную, пухлую по-детски щёчку с ямочками.