Неразрезанные страницы

Дежурный вопрос – как твои дела? Дежурный ответ – все хорошо. И на том спасибо.

Вот после всего этого лететь к нему в Париж стало совершенно невозможно, – так же невозможно, как взять и отправиться на Луну. И еще выкраивать на это деньги. Да и не к чему. Что там делать, на Луне-то этой? Там пусто, холодно и воздуха нет, а есть только Море Дождей, или Ветров, что ли, а может, и то и другое вместе. А больше ничего и никого, и Мане стало казаться, что в Париже тоже никого нет.

Того Алекса, которого она любила и думала, что знает, точно нет!..

Он вернулся вчера, а теперь вот приехал и сказал, что рад ее видеть.

Маня Поливанова, писательница Покровская – нет, уже бывшая писательница, потому что у нее давно не получается писать, – открыла портфель и порылась в нем.

– Понимаешь, – сказала она озабоченно, не поднимая глаз, – куда-то засунула ключи, а мне ехать нужно!..

Выудила связку и помахала у него перед носом.

– Еле нашла.

Она промаршировала к водительскому месту – он посторонился, пропуская ее, – и плюхнулась на сиденье.

Уехать. Вот прямо сейчас, сию секунду. Просто чтоб не зареветь позорно и унизительно у него на глазах.

Все кончилось. Так бывает, очень даже бывает. Ничего особенного. Просто надо быстро уехать.

…Я рад тебя видеть!..

Он подошел, придержал дверь, чтобы Маня не захлопнула, и наклонился к ней.

– Маня, поговори со мной.

Она запустила двигатель, задрала подбородок и посмотрела вверх, на него.

– Алекс, если ты сейчас спросишь, как мои дела, я перееду тебя машиной.

– А как твои дела?..

– Дверь отпусти, пожалуйста.

– Поговори со мной.

Маня пожала плечами. Двигатель урчал.

Она знала, что он так может промолчать и час, и два, или до завтра, и в конце концов повторила с неприязнью, что ей нужно ехать.

– Я поеду с тобой.

– Тебе что, заняться в Москве нечем?..

Правду сказать, ему решительно нечем было заняться!..

Он представлял себе «освобождение» как-то не так. Более осмысленным, что ли. Сейчас он никак не мог вспомнить, зачем именно решил от нее «освобождаться», и чувствовал себя очень глупо.

И разговор был глуп, и его картинная поза, и темные очки на носу. Одна сплошная глупость и фальшь, а он всегда остро чувствовал фальшь!.."

"Все же он писатель, и говорят даже, неплохой!

– Маня, мы должны поговорить. И я не хочу откладывать это на завтра или на вечер!..

– Мало ли чего ты не хочешь!..

Круг замкнулся. Двигатель урчал.

Алекс понял, что нужно пускать в ход тяжелую артиллерию.

– Мне позвонила Анна Иосифовна и рассказала про происшествие в магазине «Москва».

– Матерь Божья.

– Она сказала, что на тебя напал сумасшедший, выволок на улицу, ты упала!..

– Святые угодники.

– Еще она сказала, что ты в плохом состоянии и почти при смерти. Я ей не поверил, конечно.

– Матерь Божья!

– Или заткнись, или смени пластинку.