Неразрезанные страницы

Все изменения, случившиеся в сознании в последние три дня, все бессонные ночи, страх, боль, унижения – ох, сколько унижений, и нужно было сопротивляться изо всех сил, просто чтобы остаться здесь, по эту сторону, не перейти на ту, где уже все равно и сопротивление не имеет смысла, – все эти изменения вдруг разом перестроились, как кусочки картинки в компьютерной игре, образовали единое целое и стали… частью его, прежнего.

Не наоборот, вот в чем все дело!..

Не он стал частью этого нового грязного, подлого и страшного порядка, а новый порядок уложился в него, и оказалось, что еще достаточно места для того, прежнего, нормального Владимира Берегового!.

.

Они не могли этого знать, девчонки, пришедшие спасти его, и, наверное, не должны. Но он закинул голову, порассматривал немного потолок, чтобы слезы не пролились, покашлял гулко – потому что у него на самом деле на несколько секунд пропал голос, и произнес ненатуральным трагическим басом:

– Спасибо.

Теперь он мог рассказать им все, что угодно. Всю правду.

Они не заметили в нем никаких перемен – ежу понятно!.. Женщины, что с них возьмешь.

– Значит, ты возле редакции «Дня сегодняшнего» кинул машину, ушел, а когда вернулся, к тебе привязался гаишник и требовал отдать права!

– Да.

Но я все равно не отдал. Мы с ним базарили довольно долго, а потом я стал деньги ему совать, и он не взял. Он только сказал: козлы, мол, вы все, плюнул и ушел светофор переключать. Пока мы базарили, светофор не переключался, и там пробень собралась!..

– Так, и ты поехал прямо в поселок? Или останавливался где-нибудь?

– Нигде я не останавливался.

– И не заправлялся, и пописать не выходил?

При слове «пописать» закаленный в боях и застенках Владимир Береговой покраснел и метнул взгляд на Митрофанову.

– Нигде я не останавливался, говорю же!.. Так до поселка и доехал.

– Что было дальше?

– Дальше было кино. – Он вздохнул и немного подвинулся на стуле, но Катину ладонь не отпустил. – Я заехал за шлагбаум, поколесил немного!.. Где там эти улицы, сам черт не разберет.

– Это точно, – подтвердила Маня Поливанова, – найти трудно. Сколько ты колесил?

– Не знаю. Ну, минут пять. Может, семь! Весь поселок всего ничего. Потом нашел. Посмотрел на бумажке адрес – все правильно.

Ворота были открыты, но я заезжать не стал, конечно, снаружи машину поставил и пошел по дорожке. Где-то музыка грохотала, но довольно далеко.

Должно быть, Дашина вечеринка была в разгаре.

– Я поднялся на крыльцо, постучал, мне не открыли. Я еще постучал, позвал, а потом зашел.

– Как ты зашел?

– Ногами, – объяснил прежний оживший Береговой. – Я ручку потянул, дверка и открылась. Я, значит, опять стал выкрикивать, что приехал, есть кто дома и так далее. Никого и ничего. Я по коридору пошел.