Нежность в хрустальных туфельках

Когда она скрывается из виду, я присаживаюсь на заснеженную скамейку, зачерпываю пригоршню снега и прикладываю к щекам.

Понятия не имею, что делать.

Тем более, что Даня продолжает молчать.

Глава сорок девятая: Варя

Я возвращаюсь на работу и потихоньку, стараясь не привлекать внимания, на всякий случай убираю в ящике своего стола. Если завтра меня попросят на выход, я по крайней мере не буду собирать вещи под осуждающими взглядами коллег. А в том, что они будут, можно не сомневаться: сплетни о связи учительницы и ученика, пусть и бывшего, расползутся со скоростью звука. В человеческой природе заложена ненормальная тяга перебирать чужое грязное белье.

В начало пятого, когда я еле держу себя в руках, чтобы не разреветься от отчаяния, звонит телефон. Я даже боюсь смотреть на экране, чтобы не разочароваться, но когда вижу имя «Даня», слишком громко выдыхаю, нарываясь на любопытные взгляды коллег.

Выбегаю в коридор, плотно прикладываю трубку к уху.

— Колючка? — слышу его вопрос, слишком поздно соображая, что не могу произнести ни звука. — Эй, детка, ты там?

— Даня, — говорю, чуть не плача. Облегчение сходит лавиной, практически валит с ног. — Ты не писал, я не знала, что и думать.

— Был занят, Колючка. Выходи, жду тебя у «Хрума».

Собираюсь, кажется, за секунду, выбегаю даже не застегнув пальто. По пути неосторожно подворачиваю ногу, падаю прямо в снег.

Даня ждет меня у машины и я сразу понимаю, что что-то не так. Он старается выглядеть непринужденным, опираясь бедрами о капот машины, но в капюшоне под меховой оторочкой модной «парки» хорошо видны пара свежих синяков у него на лице. Подхожу ближе, упираюсь руками ему в грудь, когда пытается меня поцеловать, стаскиваю капюшон и не могу сдержать вздох.

Его нижняя губа разбита, переносица припухла, правая сторона лба заклеена лейкопластырем.

— Даня, что… — Понятия не имею, о чем спрашивать. Почему-то в голову лезут слова его матери об отцовских угрозах. Он сделал все это с ним? С моим Даней?!

— Кто он-то? — хмурится Даня, и так я понимаю, что произнесла эти мысли вслух. — Колючка, что такое?

Голос Дани хриплый, и на щеках заметная алая дымка. Прикладываю ладонь к его лбу.

— У тебя температура! Ты сел за руль с температурой?! И что с твоим лицом?

— Все нормально. — Перехватывает мою руку, забрасывает себе на плечо и крепок обнимает, зарываясь носом мне в волосы на макушке. — Я люблю тебя, детка.

Обнимаю его за шею, а у самой горло сводит от желания просто кричать обо всем сразу: о том, что я не хочу портить ему жизнь, но уже просто не представляю нас врозь, о том, что его мать, хоть и говорила грубо, но ее слова совершенно заслуженны, о том, что у него и правда целый мир возможностей и более подходящих женщин без паршивого прошлого.