Нежность в хрустальных туфельках

А пока у меня есть что-то вроде приработка — пишу ленивым студентам курсовые к предстоящей сессии.

Я бы сказала, что все эти трудности — справедливая плата за наши с Даней отношения. Никто не говорил, что будет легко, и с первого дня, как он снова появился в моей жизни, я знала, что рано или поздно ее придется заплатить.

Игорь разрешает мне уволиться «по собственному» и даже в этом он сильно рискует, хоть делает вид, что контролирует ситуацию.

После обеда я уже дома. Нахожу на столе список, куда Даниным неаккуратным почерком вписаны штук двадцать наименований, и огромными буквами в самом низу приписка: «Буду около шести, дождись меня и не смей идти по магазинам одна!»

К половине шестого я уже готова: на плите теплый ужин, в доме чистота, на сайте с вакансиями размещена заявка со всеми моими данными. В последний момент вспоминаю, что за всей суматохой забыла пополнить счет в телефоне и выбегаю до банкомата — он совсем рядом, в магазине через дорогу.

Поворачиваюсь, перебегаю на другую сторону улицы — и слышу голос, от которого по позвоночнику растекается жидкий лед.

— Ну привет, сука.

Он меня все-таки нашел.

Глава пятьдесят пятая: Варя

Мне приходится приложить все усилия, чтобы не убежать несмотря ни на что. До закрытой территории дома совсем недалеко, но муж как будто чувствует мое настроение — выходит вперед, загораживая дорогу.

От него воняет дешевым спиртным, под глазами пролегли круги, и он заметно похудел. Щеки впали, так что выглядит очень тяжело больным. И побрит криво, явно трясущейся рукой. Я моргаю, чтобы еще раз убедиться, что этот мужчина — действительно мой бывший муж (мы еще не развелись, но после побега я называю его только так). Он такой… совершенно никакой. Как будто все это время у меня, как у лошади, на глазах висели шоры, и я смотрела только в одну, разрешенную сторону. И все равно видела там только призрак человека, собственную придуманную фантазию.

А еще я непроизвольно улыбаюсь, потому что после Дани бывший выглядит просто щуплым потрепанным коротышкой.

— Уйди с дороги, — стараясь выдержать ровный тон, говорю я, почти наверняка знаю, что он грубо высмеет мою просьбу.

Бывший делает шаг в мою сторону, ухмыляется и сипло грозит:

— Только пикни, тварь, и я тебя на куски порву."

"Мне все так же страшно, как и раньше, хоть сейчас мы на улице, и я могу закричать, и позвать на помощь. Хотя это даже не страх — это просто воспоминания о том, как запросто он может меня ударить, и сделать это быстро, спокойно, как натасканный не оставлять следов от побоев человек. Как-то даже хвастался за столом, что его парни научили на случай, если вдруг жен наставит рога.