Нежность в хрустальных туфельках

— Стой, суууука! — орет в спину бывший, но я бегу в сторону забора и не собираюсь останавливаться, хоть от того, что глотаю морозный воздух в груди все горит. — Убью!

Я почти добираюсь до безопасной территории, но на моем пути возникает тень. Пытаюсь обежать ее, но тень протягивает руки и без труда ловит меня. Дергаюсь, пытаясь вырваться, и только в последний момент чувствую знакомый запах мяты и сигарет.

Нет, только не Даня.

Я не переживу, если из-за меня он…

Но уже все равно слишком поздно, потому что он запросто сгребает меня себе за спину, и говорит очень по-мужски:

— Просто будь там и не вмешивайся.

Глава пятьдесят шестая: Даня

Я только что из дому: приехал, чтобы взять свои вещи, хотя бы самое необходимое на первое время. И мать не могла не воспользоваться возможностью сделать мне еще одно внушение. Собственно, она только то и делала, что рассказывала, какую чудовищную ошибку я совершаю, связываясь не с той женщиной и зарываясь с головой в ее проблемы вместо того, чтобы наслаждаться жизнью и отношениями с ровесницами. Все это в разных вариациях я слушаю, пока хожу от шкафа к столу, сбрасывая в пару спортивных сумок свои вещи. Она начинает повторяться, но я просто молчу, прекрасно зная, что любое слово или даже намек на попытку завести диалог, она тут же повернет против меня. Но все-таки не выдерживаю и, когда она в который раз тычет пальцем в нашу с Колючкой разницу в возрасте, я говорю:

— Я вырос, ма. Наверное, слишком рано, но мне пришлось. Кто-то должен был быть рядом, заменяя тебе плечо мужа и выслушивая бесконечные жалобы на жизнь. И когда ты рассказывала, как тебе больно от его бесконечных молодых любовниц, ты не спрашивала, готов ли я слушать все это взрослое дерьмо."

"Она выкатывает глаза, сглатывает, но находит силы промолчать. Просто смотрит на меня, вдруг — внезапно! — прозревая от того, что именно так я и жил последние несколько лет. Что я учился водить машину с пятнадцати, чтобы забирать ее из ресторанов, где она вместе с подругами заливала свое горе. Что я, спортсмен, начал курить после того, как они с отцом чуть не разнесли по щепкам весь дом, споря о разделе имущества после развода. И что первой моей женщиной была совсем не невинная девочка моего возраста, а элитная проститутка, которую отец, в лучших традициях ритуала олигархического взросления, вручил мне на шестнадцатилетние. И ей точно было больше, чем моей Колючке сейчас.

Мы просто смотрим друг на друга, и что-то в ее взгляде меняется, когда я, собрав сумки, иду к двери. Она отходит в сторону и не находит ни единого слова мне на прощанье. Даже не плачет. И на том спасибо, потому что, как бы там ни было, она все равно моя мать и я всегда буду ее любить, и всегда приду ей на помощь, если потребуется.