Нежность в хрустальных туфельках

— Я быстро, Степанида Семеновна. — Нахожу взглядом Ленского: он в наушниках что-то записывает в тетрадь. — Можно я Ленского на минутку заберу?

Ленский, само собой, даже не слышит, и замечает меня только когда мальчишки с парты перед ним привлекают его внимание.

Поднимает голову, хмурится — и мы смотрим друг на друга.

Он как будто увидел прилипшую к брюкам жвачку: странно и немного брезгливо кривится, но все-таки встает из-за парты. Я снова выскальзываю в коридор и пытаюсь понять, что это вообще было? Лучше уж думать о том, что мальчишка «перегорел» и теперь я его просто раздражаю, чем о том, что ему очень идет узкий черный свитер с широким воротом-лодочкой, в котором выглядывают мускулистые плечи и выразительные ключицы.

Дверь открывается и закрывается.

Поворачиваюсь.

Ленский держит руки в карманах узких брюк, крепкое запястье торчит наружу, украшенное тяжелыми стильными часами. От мальчишки снова пахнет сигаретами и мятной жвачкой. Запах действует на меня так странно и сильно, что с трудом держусь и не прячу нос в ладонях. Так, нужно собраться и просто высказать ему все. Разрубить идиотский узел недопонимания и поставить жирную точку.

— Ты не ходишь на мои уроки, прогуливаешь классный час, проигнорировал анкетирование.

— Да, — простой и спокойный ответ.

— В чем дело, Ленский?

Он немного прищуривается, а потом просто передергивает плечами.

— Не хочу быть лежачим полицейским на пути вашей блестящей карьеры, Варвара Юрьевна. Вдруг не так посмотрю, а вы побежите увольняться.

Меня неожиданно очень сильно злит и это его внезапное «вы», и неприкрытая ирония. Был бы хоть бы на пару лет старше, я бы устроила такую выволочку на тему идиотского поведения, что его будущая жена была бы мне по гроб жизни благодарна. Но он просто слишком рано созревший мальчишка, и просто бунтует. Мы проходили это на занятиях по возрастной психологии.

— Либо ты ходишь на мои уроки и ведешь себя, как взрослый, либо продолжаешь обижаться дальше и тогда я буду вынуждена пообщаться с кем-то из твоих родителей.

— Может дело не в обиде, а в том, что я просто не хочу вас видеть? — Совершенно непроницаемое лицо. Абсолютный ноль эмоций. Собой он владеет точно не как взбалмошный ребенок.

— Не смотри, раз противно, но на уроках ты должен быть. И на всех мероприятиях с классом, которые я провожу.

— Нет. Хотите — вызывайте родителей. Мне по фигу.

Мне кажется, он прекрасно понимает, что этой угрозой я сама себя загнала в тупик.