Ничего, кроме обольщения

Кэти слегка приподняла бровь, услышав такую реакцию, но подумала, что он просто мог быть также напряжен, как и она, и постаралась приложить все усилия, чтобы казаться беззаботной. Должен же быть беззаботным хоть один из них?

— Наверное, мне показалось — сказала она. — Теперь на твоих щеках вполне достаточно цвета. Должно быть, здесь просто мало света.

Тайрус откашлялся и попытался перевести разговор на нейтральную тему.

— Вы будете вино за обедом, мисс Тайлер, или прежде дождетесь ужина?

— Я приглашена сегодня вечером на ужин?

— Конечно. Считайте это приглашением на все время путешествия.

Она улыбнулась соглашаясь. Вероятно, она только что получила шанс обрести «морские ноги», кажется так это, как она слышала, называлось. Ужины с капитаном были единственным реальным шансом присоединиться к обществу в море.

Показался другой член команды, не с камбуза. Он наклонился, чтобы кое-что шепнуть Тайрусу, который тут же поднялся.

— Я нужен на палубе, — извинился он. — Я ненадолго отлучусь.

Уходя, капитан казался смущенным. Бойд тоже это заметил и произнес:

— Она взрослая женщина, Тайрус. Она не нуждается в компаньонке.

— Она — незамужняя женщина, — возразил Тайрус. — И осмелюсь предположить, что ей действительно нужна компаньонка.

Бойд просто пожал в ответ плечами.

— Тогда поторопитесь обратно, во что бы то ни стало.

Тот факт, что её обсуждали так, будто её здесь не было, должен был бы заставить её щеки окраситься румянцем, однако это не заставило ее покраснеть. Теперь она была наедине с Бойдом, и выражение его глаз больше не было безразличным. В тот момент, когда за спиной капитана закрылась дверь, Бойд взглянул на нее так, как будто она была лакомым кусочком.

— Прекрати это, — выпалила она.

— Прекратить что?

— Так смотреть на меня. Это чрезвычайно в…

Он перебил её, неожиданно выпалив:

— Выходи за меня, Кэти. Тайрус юридически уполномочен проводить церемонию в море. Сегодня вечером мы можем разделить постель.

Она задержала свое дыхание от такой откровенности. Он, должно быть, шутил. Не было никакого другого объяснения такому, даже для него, непродуманному и импульсивному предложению руки и сердца.

— Теперь ты к прочим ранам добавляешь оскорбление?

Он выглядел так, как будто ему хотелось биться головой о стол.

— Я совершенно серьезен. Избавь меня от этих страданий.

Кэти была достаточно сердита, чтобы сказать:

— Страдание тебе к лицу.

В следующие томительные мгновения, пока она пристально смотрела на него, его настроение скатилось до нуля — он понял, что только что вышел за рамки приличий. Его предложение прозвучало вульгарно и несвоевременно, учитывая все предыдущие события, но для него делить постель означало то же, что и любить.

Наконец он вздохнул:

— Прости. Это было нелепо.