Ночь. Лифт. Два Босса (СИ)

Причём, я не понимала, что его бесит больше: ребячество Алена или все же то, что я пожадничала сладкое и ввязалась в спор.

— Не боюсь, — все же ответила Алену, когда мы зашли в лифт.

— Может, хватит зажиматься? Здесь кроме нас никого нет, — отчеканил Марк, нажимая на кнопку лифта с такой силой, даже странно, как он её не сломал.

— Не злись, ты сам не захотел участвовать, — ехидно заметил Ален, прижимая меня ещё сильнее.

— Ален Александрович, вы нарываетесь! — яростно прошипела, с трудом отцепляя мужские пальцы от ткани платья.

Марк, нервно растрепав волосы, отвернулся от нас, бурча под нос, как недовольный дедушка.

— Ещё мне не хватало участвовать в этом абсурде. Устроили не пойми что.

— Мы всего лишь спасаем Зою Аркадьевну от мести со стороны коллектива, — Ален издевательски растягивал слова, с озорством смотря мне в глаза, выводил узоры подушечками пальцев на спине.

“Остановите лифт, я выйду,” — хотелось закричать.

Тело натянулось, как тетива, от напряжения. Что же творят со мной эти едва ощутимые прикосновения.

“Зоя, отойди от этого искусителя, срочно!” — приказала себе и с трудом отодвинулась на шаг.

И что же сделал Ален Александрович? Конечно же, последовал за мной, как привязанный, и ручища свои тянет. У-у-у, изверг.

Бедная моя душевная организация. Сегодня стресс за стрессом, приеду домой, обожрусь шоколада и плевать, если завтра все лицо в прыщах будет.

— Ален, мы не спасаем, а демонстрируем коллективу распущенность Зои Аркадьевны, — сказал, награждая мою возмущенную персону мерзопакостной усмешкой.

Молчи, Зоя, лучше молчи.

— Каждый видит, что хочет увидеть, — серьёзно ответил Ален. — Я лично вижу, что мы показали всем, что она под нашей защитой.

— Зачем ты в это ввязался? Разве мы сегодня об этом не говорили? — Марк смотрел на Алена с упреком.

О чем они говорили?

— Обсудим потом, — отмахнулся хитрец и, переплетая наши пальцы, потянул к выходу из лифта.

Молча следуя за мужчиной до его машины, всерьез обдумывала поискать новую работу.

Подумать только, за три дня я нарушила все свои установки касательно интрижек на работе. Это ранит моё самолюбие. Все же большая часть мужской части коллектива не раз обламывали зубы, штурмуя неприступную крепость Попкович.

И я этим гордилась, морщила нос, слушая про корпаративы с пикантными ситуациями. И меня за это ненавидели, даже слух пустили, что я тупо фригидная и отбитая на голову бабенка. Но даже после этого находились смельчаки, которых я по-королевски отправляла чесать яйца в другое государство с более подходящей для них политикой служебных отношений.

И к чему пришла сейчас?

— Извини.

— Что? — начала панически вспоминать, что произошло, пока мы шли до машины, и за что его прощать, и надо ли вообще это делать.