Обрыв

Он словно заново изучает черты моего лица, бегло осматривая с ног до головы.

Он стал взрослее, старше, еще опаснее. Скулы заострились, в глазах холодный блеск, руки свободно лежат на столе, но эта расслабленность только видимая. Я помню, каким он может стать за считанные секунды. Кличка Бес вовсе не от фамилии Бессонов, она от слова «беспредел».

Еще до моего с ним фатального знакомства, Толя обрел славу в определенных кругах. Грабежи, налеты, жестокие расправы, вспышки агрессии, – это я узнала уже потом. Странно, почему он меня еще тогда не убил или не избил до смерти.

Я видела эти вспышки, но он уходил, разбивая что-то о стену, если причиной гнева была я. Еще я видела, как он мог быть жесток с другими, там сдержать его не пыталась даже охрана.

Переговоры шли в тупик, точнее катились по наклонной в пропасть. Новое предложение Бессонова – очень крупный контракт – понравился почти всем членам совета директоров, доводы Егора были не восприняты и не услышаны. Если компания заключит контракт, Толе откроются новые каналы и рынок сбыта.

Егор был подавлен. Было видно, как его коробит, выкручивает от всего происходящего.

Как ненависть и злоба закипают, как ломаются границы благоразумия. Он слишком часто смотрит в мою сторону, Бес это заметит. Плохо, очень плохо. Не хочу, чтобы он навредил Егору.

Намеренно стараюсь не смотреть в его сторону, не встречаться взглядом. Слишком много в одном помещении недосказанности, взглядов, намеков.

Мужчины встают, собирают документы. Занятая своими мыслями, я пропустила момент, к какому решению все пришли. Но рук никто не жмет, ни с чем не поздравляют. Значит, ничего не решено.

Встаю вместе со всеми, но не знаю, куда себя деть.

Хочется быть как все, уйти по своим делам, домашним заботам, покупкам в магазинах. Но я не такая, как все. Все у меня не как у всех.

Мы остаемся втроем плюс четыре человека охраны. Ну а сейчас переговоры за другой трофей. Кому же достанется нежеланная дочь, непутевая жена, любовница со странным прошлым и мужем – криминальным авторитетом? Меня, конечно, никто не спросит. Впрочем, как всегда.

– Оставьте нас с Вероникой наедине.

– Нет, – это Егор, слишком резко и эмоционально.

– Птичка, объясни мне, почему господин Воронцов против того, чтобы мы остались наедине?

– Если вы будете говорить, то только в моем присутствии, – Егор снова взрывается, не давая мне ответить.

Дергается мне навстречу, вслед дергается бессоновская охрана, навстречу ей охрана Егора. Осталось достать оружие и перестрелять друг друга.

– Егор, оставь нас, – не узнаю свой голос, он такой чужой.

– Нет, не оставлю. Посмотри на меня!

Он совсем близко, не хочу смотреть ему в глаза, иначе сорвусь, может накрыть истерика от безысходности происходящего.