Однажды ты пожалеешь

Мы встречаемся глазами.

Дан смотрит на меня пристально, словно пытается понять, действительно ли меня колбасит так, как ему кажется. Я провожу руками по волосам, приглаживая их, и молчу, а это значит, ему не показалось.

Я в восторге, и я закусываю губу, пытаясь не улыбаться как пьяная! Еще у меня адреналиновый припадок, и я дико возбуждена! Соски превратились в камни, Осадчий в курсе — мы были прижаты друг к другу достаточно тесно.

— Вернем парням игрушку? — хрипловато спрашивает Данияр. — Или себе оставим?

— Это развлечение на один раз, — хрипло бросаю я в ответ.

Дан издает смешок.

Я даже не пытаюсь заставить его поверить в серьезность моих слов.

Осадчий медленно катится к компании друзей, повесив шлем на руль.

Когда он возвращается, я уже в машине, пристегиваю ремень. Дергаю за него, чертыхаясь…

Слишком много в меня загнали энергии, либо перегорю, либо нет! Я смотрю на своего парня, чувствуя тяжесть внизу живота и сумасшедшее желание… трахаться…

Это то, чем мы занимаемся почти весь день.

Опустив жалюзи на окнах квартиры Осадчего, чтобы приглушить дневной свет, мы занимаемся сексом.

Сначала быстро, несдержанно, потому что я нетерпеливая. И хоть он пытается притормозить меня ласками, я требую свое: царапаюсь, извиваюсь, пока мне не удается вывести Данияра из себя и он не впечатывает мои запястья в диван, а потом трахает резко и стремительно.

Так, что я даже не успеваю получить оргазм, но потом Осадчий добивается своего — полного растворения в нем, полного контакта с каждой его лаской, с каждым прикосновением, с каждым толчком и каждым его сантиметром.

Я принимаю. Все это.

Дан заставляет обнять губами свой палец. Я его сосу, обвожу языком, бесстыже глядя Осадчему в глаза, когда палец он заменяет членом…

Звуки, которые наполняют комнату, — наши стоны и скрип кровати. Шепот, вскрики, шлепки. У него нет соседей сверху, зато есть снизу, но нам всегда на них плевать!

Лежа голой посреди его кровати, я способна воспринимать лишь то, как кондиционер гоняет по моей влажной коже воздух. Больше ни на что нет сил, есть только желание навсегда остаться амебой…

— Пошли поедим… — остановившись над кроватью, Данияр проводит костяшками пальцев по моей голой заднице.

Только что принесли доставку, ради этого он надел трусы.

— Да, папочка… — юродствую я.

— Звучит отстойно, — усмехается Дан. — У меня не встал…

— Не нравится быть папочкой?

— Только не для тебя, — говорит он.

— А для кого?

— Для моих детей.

— У тебя их будет много?

После секундной паузы он отвечает:

— Трое.

Тема детей — это последняя тема, которая меня интересует.

Я думаю о них только тогда, когда возникает хоть малейшая угроза забеременеть. Я боюсь этого до паники, до приступов головной боли, до тошноты.