Однажды ты пожалеешь

То крепче сжимает, то ослабляет свою хватку. Смотрит молчаливо, но так пристально, что хочется орать.

Вместо этого я все ему позволяю. Позволяла там, в базе Камыша, и просто бесконечно сдавалась. Ни в размякшем теле, ни в размякших мозгах на это не было ресурсов.

Я слушала про его планы относительно их семейного автосалона. Осадчие собираются его продать.

Он делился планами так, будто за спиной у него нет конфликта с родителями из-за побега, который мы учинили. Невозмутимо он делал все, чтобы мы вообще об этом не вспоминали, но я не настолько наивна, чтобы не понимать, — все знают, где он и с кем.

Знают, кому обязаны тем, что по их семейным традициям потоптались. И это должно уронить меня в глазах его семьи еще сильнее.

Я никогда не собиралась быть для них удобной, но теперь меня гложет эта чертова мысль, тревожит!

Я по-прежнему не знаю, как он решил это разногласие с родителями и решил ли вообще.

Мы занимались сексом, купались, готовили чертовы бургеры, и я была послушной, как кукла. И на каждое его пожелание говорила “да”. Если не ртом, то всем своим поведением. Уснула на его груди, постоянно ощущая его губы у себя на виске, а утром Осадчий поймал для нас рыбу. Я визжала, когда он ее убивал.

Рыбалка — это хобби его отца. В отличии от меня, Данияр знает, как разделывать рыбу и как ее готовить, чтобы это можно было есть. Он отлично готовит рыбу. Вдумчиво, аккуратно, вкусно.

Моя реальность действительно перевернулась, раз все кажется идеальным.

Этот торт в холодильнике, как еще один идеальный штрих!

Мать задумчиво смотрит в свой телефон, когда я оборачиваюсь.

Я присматриваюсь к ней, впервые за много лет. И я не знаю, что вижу. В основном то, от чего горло сводит — нормальность. Затяжную нормальность. Но, когда мой телефон звонит, картинка рассыпается и я быстро выхожу на веранду, чтобы ответить.

— Алло, — произношу в трубку тонко.

— Привет, солнце… — говорит Данияр.

Он уехал вчера. С Платоном и отцом. У них командировка.

— Привет…

— Отдыхаешь?

Его вопрос, как и голос, полон конкретики. Он в движении, это отлично ощущается через трубку. И он звонит, потому что… нашел для этого звонка свободную минуту.

Или потому, что все эти дни будто закрепляет результат. Я ощущаю, что в отличии от меня, его мозги работают отлично. И голос у него твердый, в отличии от моего.

— Чем мне еще заниматься? — спрашиваю я с хрипотцой.

— Сделай мне фото, — предлагает он.

— Может быть…

Я кусаюсь, но это бравада. Я сделаю. Он знает. Как знал то, что я отвечу на его звонок. Уже три дня я отвечаю на все его звонки.

— Я без него не усну.

— Может быть.

Дан издает смешок.

Представляя, как улыбка меняет его лицо, я кусаю изнутри щуку.

— Ладно, пусть будет сюрприз, — отзывается Осадчий. — Я вернусь послезавтра.