Однажды ты пожалеешь

Несмотря на то, что дома изолированы друг от друга кустами и деревьями, я бы не назвала этот отдых абсолютно приватным, но Осадчему на это плевать."

"Первое, что он делает, когда мы оказываемся в доме, — идет к веранде, где снимает с себя всю одежду, а затем голый отправляется купаться.

Я отвожу взгляд от его крепких ягодиц, от узких бедер и украшенной мышцами спины. Тяну за завязки на своем сарафане, распускаю корсет на талии, чтобы раздеться тоже.

Я присоединяюсь, ведь идея Дана соответствует моей любви к тому, чтобы выходить за рамки дозволенного. Моей любви к гребаному эпатажу. И под воду я тоже ухожу с головой, прыгнув с пирса.

Мы касаемся друг друга в воде — это касание первое с тех пор, как я проснулась, и оно становится воронкой, в которую затягивает.

Губы, руки, молнии в глазах Данияра…

Впервые в жизни я не знаю, как хочу себя вести!

В ответ на вторжение горячего языка в мой рот, я обвиваю торс Дана ногами. Я не сопротивляюсь, не царапаюсь, не кусаюсь. Даже ощущая, как он заводится, я веду себя как чертова девственница. Я сдаюсь! Опять и опять. Когда Осадчий тянет меня из воды на берег, когда ведет в дом, когда прижимает своим телом к стене, а потом к дивану.

Я провожу по его спине ладонями, и делаю это медленно, будто изучаю то, что уже давным-давно изучено.

Дан вскидывает голову, нависнув сверху.

Его твердый член прожигает внутреннюю сторону моего бедра.

Наши глаза сталкиваются, и впервые в жизни я свои прячу первая.

И глажу, глажу, глажу. Его спину, плечи. Выгибаюсь, чтобы каменными сосками коснуться его груди.

По телу Данияра проходит дрожь.

— М-м-м… — он стонет, вжав нос в мою щеку.

Меня встряхивает от того, что я доставила ему такое удовольствие. Что внезапно я дала ему то, чего он так хотел. Всегда хотел! Нежность и… себя…

Черт!

Я боюсь смотреть ему в глаза. Я держу свои закрытыми, но ласкаю его тело своим — кожей, прикосновениями, поцелуем, который вымаливаю, обвив его шею и притянув голову.

Его взгляд бешеный, когда я все же смотрю ему в лицо. Это пугает, но я уже не могу остановиться! В открытую прошу еще!

Горячих медленных поцелуев на моей груди, шее. Касаний, которые он раздает тут и там. Сжимая, лаская медленно. С удовольствием, которое выдает тембр его дыхания, его скупые стоны.

Его член пульсирует у меня в ладони. И Дан не спешит войти в меня, словно решил нас обоих с ума свести! И у него получается, ведь меня накрывает оргазм еще до того, как Осадчий врывается в мое тело одним толчком. Я кончаю от прикосновений, от контакта нашей кожи, от запахов, от одного круга его пальцев у меня между ног.

— Твою мать… — стонет Дан.

Он дрожит вместе со мной. Мои стоны слышно на весь дом. Мое горло отпустило, я издаю стоны, которые даже мне кажутся незнакомыми.