Олигарх

— Я думал прострелить тебе ногу, чтобы ты ползла, мерзкая дрянь! Но теперь мне кажется, что этого мало! Пожалуй, я прострелю тебе обе кисти, а только потом ноги! Будешь ползти на локтях по рельсам, а кресло станет тебя догонять и давить!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он схватил мое запястье, и я забилась в истерике.

— Нет! Нет! Нет!

— Да, Вика! Да! Ты каждый раз истеришь одинаково! Даже представить себе не можешь, как мне это нравится! Твой обезображенный труп будет валяться на обочине дороги завтра утром! Я оставлю только лицо! Лицо, Вика!

Внезапно за стеной раздался рык.

— Что это? — продолжая держать мое запястье с целью прострелить его, насторожился Крылов.

В следующий миг стена раскололась, и маньяк полетел на рельсы. Пистолет с грохотом упал в образовавшуюся нишу в соседней комнате.

— Гораций… — узнала собаку я.

Пес набросился на моего мучителя. Отчаянно рыча, принялся рвать его зубами.

— Мразь! Ненавижу собак! — заорал тот. В огромной ручище сверкнул нож, тот самый, которым он резал мне веревки.

А я, как бы мне не было страшно за Горация, скинула с ног туфли и бросилась вперед, в проломленную стену из тонкого гипсокартона, размокшего от сырости.

Мои надежды были тщетны — это была еще одна комната, а не улица. Самая страшная комната в моей жизни. Комната смеха, или кривых зеркал.

Я упала на колени и принялась лихорадочно искать пистолет в песке.

Собачий рык, визг и последующая тишина говорили о том, что нож нашел свое применение. Зажмурившись, я всхлипнула.

И вдруг нащупала пистолет.

«Это легко» — эхом отозвались слова Тараса в нашей «Тойоте», когда он совал мне точно такой же пистолет.

— Где ты, мразь?! — послышался за стеной голос Крылова. — Твой песик мертв! Сегодня все пошло не по плану, но так даже веселее! У нас ведь игра на выживание! А у меня есть бензин. Волшебный бензин, который обратит старое помещение в горящие головешки!

Я заползла за одно из зеркал и старалась не дышать. В руках сжимала пистолет Макарова. В нос ударил запах бензина, и я от ужаса зажмурилась.

Крылов ввалился в комнату кривых зеркал, и начал искать пистолет.

«Это легко… легко…» — крутилась в голове мысль. Нельзя было позволить ему поджечь помещение.

Я осторожно сняла предохранитель и прицелилась в расплывающуюся во мраке фигуру.

«Я смогу. Это ведь игра на выживание? Значит, на этот раз выживу я».

Нажала на курок, и от грохота выстрела у меня заложило уши.

Крылов заорал и схватился за плечо. Черт, я промахнулась.

— Тварь, я тебя здесь заживо спалю! — прохрипел он. Подхватил канистру и принялся лить бензин на пол и на стены.

Я начала стрелять. По зеркалам, по его темной фигуре.