Орден Черного солнца

– Дурак! В смерти нет ничего героического. Есть только смерть, и ничего больше, – возмущенно всплеснул руками Спенс."

"– Выходит, нужно выживать любой ценой? Не считаясь с потерями и мнением находящихся рядом людей? – не унимался парень.

– Вы не можете не согласиться, что для науки и для человечества жизнь таких людей, как я, намного важнее всего остального, – с пафосом произнес Спенс.

– Даже жизни других людей? Хотите сказать, что готовы ради собственного выживания бросить умирать остальных?

В голосе парня звучал неподдельный интерес и скрытая агрессия. Но Спенс, увлекшись, не замечал этого.

Встав в свою любимую позу: левая рука на поясе, а правая решительно размахивает, чтобы лучше донести до собеседника прописную истину, – он принялся вещать. Медленно поднявшись, парень одним резким ударом кулака оборвал его разглагольствования, отправив своего начальника в угол.

– Мерзкий подонок! Такие, как ты, не имеют права на жизнь только потому, что считают себя избранными, – прорычал парень, сжимая кулаки.

– Хорошо сказано, юноша. Но должен с вами не согласиться, – раздался громкий, насмешливый голос, и в помещение, разделенное на камеры решетками, вошел высокий седой мужчина.

Тихо переговаривавшиеся заключенные разом замолчали, настороженно рассматривая вошедшего. Пройдясь по длинному коридору, тот с интересом рассматривал членов экспедиции, словно диковинных зверей в зоопарке. Остановившись у клетки, где сидел Васильев, он с усмешкой покачал головой и, заложив руки за спину, сказал:

– В таком возрасте – и лезть в драку. Глупо, господин профессор. Ваш необдуманный поступок стоил мне двух отличных бойцов.

Неспешно достав из кармана очки, Васильев водрузил их на нос и, поднявшись, внимательно всмотрелся в лицо визитера.

Потом, шагнув к решетке, он с силой сжал пальцами прутья и с ненавистью ответил:

– Такую мразь, как вы, я готов уничтожать до последней капли крови. Фашизм, в любом его проявлении, должен быть выжжен каленым железом.

– Интересно. А с чего вы решили, что мы имеем отношение к фашистам? – иронично усмехнулся мужчина.

– Не узнаете, лейтенант Штольц?

– Мы знакомы? – моментально насторожился мужчина.

– Шрам не болит? Помнишь того еврейского мальчишку, что осмелился швырнуть тебе в лицо камень, после того как ты его изнасиловал?

Вздрогнув, мужчина непроизвольным жестом коснулся щеки, но тут же отдернув руку, зло спросил:

– Откуда вы это знаете?

Васильев молча закатал левый рукав и, ткнув пальцем в выцветшую татуировку, ответил:

– Я был в Дахау.

Я был там, где ты, сволочь, насиловал и убивал маленьких детей. Где, по твоему приказу, из них выкачивали всю кровь, чтобы спасти ваших выродков. Я видел и помню, как вы проводили над нами свои мерзкие эксперименты. Я все помню, мерзавец.