Орден Черного солнца

Голос Васильева звучал в огромной пещере как гром, впечатывая каждое слово в мозг заключенных. Когда профессор замолчал, воцарилась мертвая тишина. Удивленно глядя на старика, мужчина качнул головой и, бледно усмехнувшись, ответил:

– Меня всегда удивляла неимоверная живучесть низших рас. Вы удивили меня, профессор. Пережить концлагерь, годы советской власти… Удивительно. Вы как тараканы: сколько ни выводи, все равно снова расплодитесь. Что ж, думаю, эту встречу вы точно не переживете.

– Ничего. Зато моя мечта все-таки исполнилась. Двух фашистов я сумел прикончить, – усмехнулся в ответ Васильев и, развернувшись, не спеша вернулся на место.

– Мы еще поговорим, славянский ублюдок, – огрызнулся мужчина и, развернувшись, быстро направился к выходу из пещеры.

Стоявший у решетки парень, приложивший Спенса, вдруг принялся ритмично хлопать в ладоши. Через секунду этот жест подхватили все, и уходить мужчине пришлось под гром аплодисментов. Таким образом пленники выражали свое отношение к ответу русского профессора. Уже в дверях уходивший получил в спину презрительный женский возглас:

– Старый педофил!

Триумф оказался недолгим.

В пещеру ворвались несколько десятков солдат все в той же униформе и принялись избивать всех пленников подряд короткими деревянными дубинками, не делая скидок на возраст и пол. Понимая, что просто так от них не отстанут, участники экспедиции пытались оказать солдатам посильное сопротивление. Но это было смешно.

Толком драться никто из них не умел, и вскоре все пленники лежали на полу, в лужах собственной крови. Проведя показательную экзекуцию, солдаты все так же молча вышли из пещеры, и пленников оставили в покое.

Поднявшись с пола, Васильев осторожно ощупал голову и, вытолкнув языком осколок зуба, проворчал:

– Чего еще было от фашистов ждать?

– Это тоже ваша вина, Васильев, – прохрипел Спенс. – Вы виноваты в каждой царапине, в каждом синяке, в каждой сломанной кости!

– А в падении Римской империи тоже я виноват? – усмехнулся профессор, невольно хватаясь за разбитые губы. – Вы действительно напыщенный дурак, Спенс. Это самые настоящие фашисты, и чтобы убить нас, им не требуется никаких особых причин. Для них мы – шваль.

Отребье из низшей расы. Так что, как сказала Берта, лучше умереть в драке, чем покорно блея, как бараны на бойне.

– Они не посмеют нас убить, – возмущенно выдохнул англичанин, заметно бледнея."

"– Скажу вам больше, коллега. Они уже приговорили нас, – пожал плечами Васильев.

– Откуда вы знаете? – не поверил Спенс.

– Я хорошо знаю их главаря.

– Этого старого джентльмена?

– Джентльмена? – удивленно переспросил Васильев. – Впрочем, для такого, как вы, он действительно джентльмен. Богатый, влиятельный.