Остановите музыку

И если я в ответ на это жду чего-то, что тебя не устраивает…

— Костя, меня всё устраивает. И я знаю, что тебе не всё равно. Но я не чувствую… уверенности, понимаешь? Я не знаю, что будет завтра, и меня это пугает. У нас с тобой всё не так.

— А как?

— Как между тобой и… — Она поискала нужное слово, но кроме известного обоим факта, ничего на ум не приходило: — Стриптизёршей. И дело не в том, что я этого стыжусь, а в том, что в этом нет стабильности.

— Вчера ты сказала, что любишь меня.

Нина смущённо кашлянула, потом поднялась и принялась убирать со стола грязные тарелки.

— Знаешь, говорить об этом при свете дня намного труднее, чем ночью.

— Почему?

— Потому что я вижу выражение твоих глаз.

— И что в них?

— Как обычно: желание меня поиметь.

Шохин рассмеялся.

— Зачем так грубо?

— Но разве я не права? — Она рискнула взглянуть на него и даже улыбнуться. — Хотя, я имела в виду нечто другое. — Нина вздохнула и вернулась за стол. — Я танцую, потому что я ничего другого делать не умею. И я понимаю, что для тебя этого мало, ты другой. И ты в этом похож на моего отца. Не в плане отношения к жизни, а в том, что ты, как и он, никогда не сможешь понять, как можно жить только танцами. Ты привык к куда большему, и я чувствую себя немного… неполноценной, что ли? Наверное, поэтому меня так бесит эта… Смирнова. — Её фамилию Нина каждый раз произносила будто через силу. — Потому что она, хоть и стерва порядочная, но… она умная, деловая и её все уважают. А я… — Она улыбнулась и вытерла злые слёзы. — Меня ты хочешь.

Костя внимательно её выслушал, потом кивнул.

— Очень хочу.

— Мне это льстит.

— Нина. — Он взял её за руку и потянул к себе, заставил пересесть к нему на колени. Она сделала это неохотно, смотрела в сторону и чувствовала себя безумно глупо, готовая разреветься.

Замечательное утро. Она зареванная, не причёсанная и не накрашенная, а Костя, как назло, разглядывает её, и это кажется дурным признаком. — Тебе так важно, кто и что думает?

— Да. Мне важно, что про тебя думают. — Костя пристроил подбородок у неё на плече, в лицо заглядывал заискивающе, но Нина не спешила улыбаться. Потом обняла его и шёпотом призналась: — Мне так страшно было без тебя, ты не представляешь. Я просто не знала, что делать. И съела целую пиццу, когда увидела тебя с этой.

— Целую? — Нина кивнула, и всё-таки усмехнулась, когда Шохин сжал её бёдра. — И где она?

— Там, всё там. Ты просто не хочешь меня расстраивать."

"Шохин потёрся носом о её шею, и хотя делал это, надеясь её отвлечь от невесёлых мыслей, но это всё равно было приятно, Нина даже глаза прикрыла.

— Мой малыш. Прекращай реветь.

Он её поцеловал, коснулся губами губ, и Нина разочарованно вздохнула, когда зазвонил его телефон, и Костя отстранился. Посмотрел на часы.

— Мне нужно на работу.