Остановите музыку

А когда та из кухни вышла, подошла к Косте и обняла того сзади, все еще не в силах справиться с эмоциями. Шохин стоял у холодильника, пил минеральную воду прямо из бутылки, и Нина почувствовала, как он усмехнулся, когда она к его спине прижалась. От бутылки оторвался, дыхание перевел и легким тоном спросил:

— Ну, ты чего?

— Волновалась. Ты мне целый день не звонил.

— Я думал, ты обрадуешься.

— Я радовалась, — поддерживая его игривый тон, сказала она, — а через два часа заволновалась.

Костя рассмеялся, поставил бутылку на полку холодильника и повернулся к Нине.

— Я такой надоеда?

Она пригладила его растрепавшиеся волосы.

— Я люблю тебя, надоеда. И волнуюсь.

Костя залихватски улыбнулся, быстро ее поцеловал, и как бы второпях сказал:

— И я тебя. Давай ужинать? Умру сейчас. — Вышел из кухни, и Нина услышала его голос: — Ребенок, иди за стол!

Если честно, захотелось догнать его и ущипнуть или пнуть, по лодыжке, например. Когда он, в ответ на ее «люблю», легким несерьезным тоном говорил «и я тебя», по мнению Нины, Шохин заслуживал хорошего тычка. Но сам Костя наверняка собой гордился и истинно верил в то, что делает все правильно. Он же ее не одергивает, он не притворяется глухим, он делает все, как она хочет — принимает ее любовь и даже отвечает. И обижаться ей не на что, кроме того, что Костя отказывается произносить это слово, что совсем не умоляет его отношения к ней. Вполне искреннего и серьезного. Но укусить его все равно хотелось.

Но не этим вечером. Сегодня она его холит и лелеет, напереживавшись.

— Вкусно? — Она придвинула к нему тарелочку со сметаной, наблюдая, как Шохин ест голубцы.

Каждый раз, как кормила его, ловила себя на мысли, что млеет от этой картины: Константин Шохин в домашней одежде, за одним столом с ней, ест то, что она приготовила. А если уж с аппетитом, то у нее на душе всякий раз стремительно теплеет.

— Вкусно. Орешек, а тебе вкусно? — Пятисекундная пауза и еще раз: — Ариш, вкусно?

Девочка покивала.

— Да.

— Мы там замерзли, ветрина такой, — продолжал Костя рассказывать. — Все на свете прокляли, а рядом только столовая, и та сегодня на одном чае и вчерашних булочках. Сто лет не пил чай из граненых стаканов.

— А что, когда-то пил?

— В институтской столовой. И нечего смеяться надо мной.

Ариша взяла с тарелки дольку огурца пальцами, и Нина укоризненно посмотрела. Потом салфетку ей протянула, когда дочка торопливо пальцы облизала, уничтожая улики.

— Туся пришла? — поинтересовался Гриша с подоконника.

Костя оглянулся на него через плечо, покачал головой.

— Нет, Гриша, Туся дома.

Попугай замер, стоя на одной ноге, потом полаял, видимо, от тоски, и взмахнул крыльями.

Отвернулся к окну.

— Завтра, если погода наладится, улечу в Москву, на пару дней.