Озерные страсти

"

"– Проходите, пожалуйста, – встретила она его у открытых дверей в квартиру и предложила, когда тот зашел, закрывая за ним дверь: – Чай или кофе со слойками будете?

– Вы передумали ехать? – спросил Антон, сразу же почувствовав, что она напряжена и явно чем-то озабочена.

– Нет, что вы, – уверила его Анна. – Просто мне надо кое-что вам показать. Я думаю, если мы задержимся с выездом ненадолго, это же не сыграет решающей роли?

– Не сыграет, – согласился с ее предположениями Северов и спросил: – Аня, почему вы нервничаете?

– Это так заметно?

– Это заметно, – подтвердил он.

– Да, нервничаю, – призналась девушка и пригласила: – Идемте.

Антон вошел следом за девушкой в большую комнату, осмотрелся, рефлекторно откладывая в памяти все мелочи и детали, как делал всегда, попадая в незнакомое помещение. Аня жестом пригласила гостя подойти к круглому пустому столу, покрытому вязанной крючком скатертью, поверх дорогой парчи (что мимолетно удивило Северова, ему казалось, что Анна предпочитает несколько иной стиль в интерьере, хоть это и смотрелось весьма изысканно). Но это так, заметочки для себя, детальки, дополняющие образ девушки и все то, что он уже о ней понял и почувствовал.

– Присаживайтесь, – предложила хозяйка.

Отошла на шаг к дивану, взяла с него большую чертежную папку и, замявшись на пару мгновений, словно решаясь на что-то, шагнула к присевшему на стул Антону и положила ее перед ним.

– Я хотела показать вам это… – сказала она, открывая папку, взяла лежавший сверху рисунок и протянула ему.

Увидев рисунок, Северов на какой-то миг окаменел, вглядываясь в портрет, который держал в руках, и желваки заходили у него на скулах.

– Кто рисовал этот портрет? – спросил он немного охрипшим от сдерживаемых эмоций голосом, заранее зная ответ.

– Вот еще… – протянула ему следующий рисунок Аня и ответила, когда тот взял лист у нее из пальцев. – Это я нарисовала. Давно. Очень. – И протянула ему еще один рисунок.

– Дед… – справляясь с эмоциями, тихо произнес Антон.

– Да, Константин Григорьевич, – кивнула Аня, протягивая ему еще один портрет. – Он очень любил вас, – печально улыбнулась она. – И ужасно переживал, что в столь страшное, разрушительное время вы находитесь на переднем рубеже защиты разваливающейся страны, умирающего строя.

Переживал, что профессия, которую вы избрали, смертельно опасна и зависит от руководящих вами командиров, среди которых попадаются не всегда честные и сильные духом люди, и обязательно найдется кто-то из таких, кто готов отдавать предательские приказы, разменивая жизни солдат и офицеров, будучи финансово замотивирован в ухудшении ситуации в стране и полном ее развале, став откровенным предателем или тупо беспринципно жадным.