Парадокс Севера (СИ)

Таким действительно стоит довольствоваться лаконичным: «Лучше синица в руках…».

Народная мудрость та еще стерва.

Пашка болтал фоном, Адель опустила голову Виктору на плечо. Ситуация складывалась деталь за деталью. Как мозаика. Безжалостно расставляя всех на свои места.

«Лучшие достаются лучшим. Разве ты забыла?»

— Ди, ты слышишь? Ты согласна?

В голове вдруг стало пусто. В горле сухо. А внутри, в сердце — больно настолько, что я боялась даже вдохнуть. Прошло два дня, но облизнув губы, я все еще чувствовала вкус детского шампанского, лимона, мяты и самого большого в жизни разочарования.

Захотелось отвернуться, опустить взгляд, но я продолжала стоять на месте, словно статуя, неотрывно глядя как Виктор, обернувшись, дарит окружающим одну из своих редких улыбок, хотя глаза его не улыбались.

А ведь на какое-то мгновение я действительно поверила в искренность его слов. Только все, что случилось, произошло в иной жизни. Здесь же, в Карточной Долине пешке никогда не стать королевой, давно стоило запомнить.

Я подняла глаза. Паша, улыбаясь, ожидал ответа.

— Что? — переспросила я. — Что ты говорил?

— Говорю, идем вечером ко мне.

Познакомлю с мамой.

Голова к этому моменту раскалывалась до такой степени, что его дальнейший бубнеж фоном я уже не слышала. Мне просто хотелось убраться отсюда подальше. Уйти и не возвращаться.

— Ну так что? Это значит да?

Я кивнула.

— Отлично! Зайду за тобой после тренировки! Через час.

Я зажмурилась, почувствовав, как чужие губы поцеловали в висок. Слишком грубые и горячие.

И снова не те.

Север.

Пять букв, которые могут разрушить жизнь и разбить сердце.

По одной из многочисленных теорий моей бабушки, люди делятся на два типа: тех, кто разбивает сердца, и тех, кому их разбивают.

Угадайте, к которому отношусь я?

Вернувшись в свою комнату, я опустилась на кровать. На спинке стула висел пуловер Севера. Тот самый, что он забыл у меня дома. Сначала я хотела запихнуть его в шкаф, с глаз долой, но потом поняла, что все мои вещи станут пахнуть как он. А этого я уже не вынесу.

Север как плесень во влажном помещении — везде распространял свое влияние. И я не хотела, чтобы и в моей комнате он захватывал территорию. Поэтому я скомкала кофту, бросила на стол и отвернулась.

Телефон в кармане прожужжал, вибрируя.

На экране высветилось болезненное: «Виктор». Зачем я его переименовала?

Я сжала зубы, глядя на зеленую кнопку, все еще ощущая на губах вкус предательства, а потом, не раздумывая, выбрала красную, засунула телефон в сумку и принялась собираться. Спустя минуту Виктор перезвонил снова, и тогда я его вовсе отключила.

С меня хватит!

***

Мы ехали домой к Пашке.

Признаться, я и сама не понимала, почему согласилась. Заранее зная, что не смогу ему дать того, о чем он мечтает. К счастью или к сожалению.