Парадокс Севера (СИ)

Потому что уже никто не был в силах мне помочь.

Начав тонуть, люди реагируют по-разному.

Кто-то долго не сдается, продлевая свое существование на вдох, чтобы перегруппироваться, собраться с силами и сделать рывок наверх, к воздуху. В надежде на протянутую руку.

Кто-то сразу опускается на дно, растеряв всякую надежду. Медленно, точно зная, что уже никогда не выплывет. И не важно, из моря ли, или собственной жизни.

А кто-то, такие как я, однажды узнав, что океан может убить, уже никогда к нему больше не приближается. Северный ледовитый мне оказался не по силам.

Автобус остановился, и Пашка не помог мне выйти. Не то, что бы я сильно этого ждала. Восемнадцать лет ведь выбиралась из маршрутки самостоятельно, но почему-то подумала, что даже когда мы были врагами, Север всегда подавал мне руку.

Ветер забирался под воротник, пробегая мурашками по спине. Январь наконец вспомнил, что он зима, и щедро разбросал на ветки белые шапки. Я знала, через пару дней, они растают. А пока просто смотрела под ноги, глядя на черные следы, которые оставляли Пашкины ботинки на земле и вдыхала запах свежевыпавшего снега.

"

"Пашка, как и полагается порядочным синицам, жил в пятиэтажке, простой бетонной коробке на краю города. На последнем этаже обшарпанного подъезда с посеревшими стенами, когда-то выкрашенными белой известкой, сейчас же расписанными чем попало, и с висящими горелыми спичками на потолке.

Пока мы поднимались, я думала, каково ему каждый раз возвращаться сюда из Карточной Долины? Потому что разница казалась настолько колоссальной, что невозможно было не впасть в уныние.

Дверь нам открыла крошечная женщина с тонкими руками, скромной улыбкой и глазами, из которых утекала жизнь.

Вытянутое лицо, едва различимые брови, а на голове вместо волос — платок. В мелкий цветочек.

— Диана, друг вашего сына. Просто друг, — протянула я руку, решив заранее расставить акценты, хотя меня ни о чем и не спрашивали. Мало ли.

— Анна Степановна, — представилась женщина, пожимая мою руку. — Просто мама вашего друга, — неожиданно широко улыбнулась она.

И уголки моих губ в ответ тоже поползли к верху.

***

Мама Пашки милая.

В течение ужина она то и делала, что подкладывала мне в тарелку домашние разносолы, повторяя, что мне нужно больше есть, а то ветром сдует, хотя, я могла поклясться, мы с ней носили один размер.

Пашка ел молча, то и дело бросая на нас неловкие взгляды. Они с мамой не были похожи, но когда улыбались, от их глаз разбегались одинаковые тонкие морщинки, словно солнечные лучики. И они согревали.

После ужина я вызвалась вымыть посуду. Но, мысленно вернувшись на полдня назад, к тому, от чьего взгляда замирала душа, выронила из рук тарелку, разбив салатник и два блюдца.