Паук

На выходе из коридора я столкнулась с Константином, который уже успел заметить, что прием у врача затянулся. Он молча выслушал мой скомканный рассказ о звонке подруги, после чего, так и не задав каких-либо вопросов, повел меня на выход и усадил в машину. Только когда мы тронулись, он, наконец, «включился» и спросил, в какой именно больнице лежит моя подруга, чем своевременно успокоил. А то я уже представляла, как огрею его чем-нибудь в случае отказа и сама найду способ добраться до Насти.

Всю дорогу я не могла выдохнуть и напряженно смотрела в окно, перебирая по кирпичикам каждое ее слово. В перинатальное отделение Константин пошел со мной, однако, дальше приемной нас не пустили. Через санитарку мне передали ключи, после чего он повез меня домой к Насте, и там я спешно собрала все необходимое.

Когда вернулась в джип, поблагодарила Константина. Просто сказала ему спасибо за то, что возится со мной. Как-то с этой ситуацией даже прониклась к молчаливому конвоиру.

Когда вернулись в отделение, долго ждали санитарку, а в итоге вместо нее к нам неожиданно вышла медсестра с каким-то халатом и тапочками.

— Оденьте это и идите за мной, — велела она коротко.

От растерянности я как-то не сразу среагировала, а женщина бегло глянула через плечо, будто кто-то мог нас услышать.

— Ваша подруга очень хочет увидеться, — пояснила она, понизив тон, и я наконец догадалась, что Настя, должно быть, приплатила медработнику.

Я оглянулась на Константина, который явно смущал женщину своим придирчивым вниманием.

— Я ненадолго, — пообещала ему.

И только когда он слегка кивнул, потянулась за предоставленными вещами.

Медсестра провела меня через несколько коридоров, прежде чем мы поднялись на второй этаж и оказались в стационаре. Настя лежала в одной из двухместных палат одна. Лицо бледное, волосы растрепанные, а из руки торчит капельница. Увидев меня в дверях, подруга заплакала, а я спешно побросала пакеты у стены и тут же кинулась к ней.

— Ну-ну, не плачь. — Накрыв прохладные руки Насти, я осторожно села на край койки и с беспокойством оглядела ее.

— Мне так страшно… — прошептала она.

— Ничего не бойся. Нельзя бояться, — старалась убедить я подругу, а у самой голос дрожал от растерянности. — Что врачи говорят?

— Ничего не говорят, — подавленно ответила она. — Наблюдают.

Я прикрыла глаза, и сделала глубокий вдох.

— Все будет хорошо, — произнесла я уверенно, чувствуя, что только так сейчас и могу помочь. — Хочешь, завтра я привезу тебе иконку? Помолишься, успокоишься.

Лицо Насти исказилось от нового приступа плача, а взгляд скептически отлетел в сторону.

— Ну что такое?.. — с мягким укором спросила я. — У тебя сейчас только одна надежда. На «Него».