Песнь льда и огня. Книги 1-9

Сир Барристан звал ее, Бельваса выворачивало. Она прибавила ходу.

Копейщики тоже бежали — кто к дракону, кто прочь от него. Герой дергался, орошая песок кровью из огрызка руки. Его копье так и торчало в спине у Дрогона, нанесенная им рана дымилась. Дракон изрыгнул пламя, охватившее двух людей с копьями; хвост перебил зашедшего сзади распорядителя пополам. Еще одного, целившего копьем в глаза, Дрогон поймал зубами и разгрыз, как орех. В амфитеатре стоял крик и вой.

— Дрогон! — что есть мочи вскричала Дени, слыша за собой чей-то топот. — Дрогон!

Он повернул к ней голову.

Из пасти и от капающей на песок крови шел дым. Крылья, сделав взмах, подняли песчаную бурю, ослепшая Дени закашлялась.

Черные зубы щелкнули в паре дюймов перед ее лицом. Нет! Неужели он ее не узнал? Так ведь и голову оторвать недолго! Дени споткнулась о труп распорядителя и упала.

Дрогон взревел, обдав ее жаром. В разверстой пасти виднелись осколки костей, куски обугленной плоти. Дени смотрела туда, будто в жерло ада, не смея отвести взгляд. Если она побежит, он спалит ее и пожрет. Септоны Вестероса говорят о семи небесах и семи преисподних, но Вестерос и его семь богов далеко.

Быть может, лошадиный бог дотракийцев прискачет за ней и унесет ее в звездный кхаласар, где она будет разъезжать по ночному небу со своим солнцем и звездами? Или гневные боги Гиса пришлют гарпий, которые утащат ее на муки? Дрогон ревел ей прямо в лицо, обжигая кожу.

— Сюда! — кричал позади Барристан Селми. — Иди ко мне!

В раскаленных красных глазах Дени видела себя — маленькую, слабую и напуганную. Нет. Нельзя показывать ему своего страха. Пальцы нашарили в песке рукоятку кнута. Дрогон взревел так, что Дени чуть не упустила свою находку, и снова лязгнул зубами.

— Не смей. — Дени хлестнула его что есть силы, и он отдернул голову. — Нет! — Новый удар шипастого ремня пришелся по морде.

Дрогон встал, накрыв ее тенью крыльев. Дени принялась охаживать его по чешуйчатому брюху. Выгнув шею, как лук, он плюнул в нее огнем. Она увернулась.

— Лежать! — В новом реве слышались страх, ярость и боль. — ЛЕЖАТЬ!

Дрогон хлопнул крыльями раз, другой… и сложил их. Зашипев напоследок, он распластался на брюхе. Черная кровь струилась из раны от копья и дымилась, капая на опаленный песок.

«Он воплощенный огонь, — сказала себе Дени, — и я такая же».

Дейенерис Таргариен, вскочив на спину дракона, выдернула и отшвырнула копье с раскаленным, оплавленным наконечником. Мускулы дракона волнами ходили под ней, песок висел в воздухе, мешая видеть, дышать и мыслить. Крылья с грохотом развернулись, и красная арена вдруг ушла вниз.

Дени зажмурилась и снова открыла полуослепшие от слез и песка глаза. Миэринцы валили по ступеням на улицу.

Кнут так и остался в ее руке.