Песнь льда и огня. Книги 1-9
В качестве основы при создании своей эпопеи Мартин использовал историю войны Алой и Белой Розы, крупнейшего феодального внутригосударственного конфликта в истории средневековой Европы, когда в течение 30 лет две ветви английской королевской династии Плантагенетов (Ланкастеры и Йорки) сражались за престол. Во время войны свершились все мыслимые и немыслимые преступления и измены, погибла практически вся старинная англо-норманнская знать, а честь рыцарства буквально была втоптана в грязь. Фэнтезийной калькой этих событий и является история Семи Королевств. Действие цикла Мартина фрагментарно и из этих фрагментов складывается эпическая картина любви и ненависти, мира и войны, беспощадной схватки за власть и бескорыстного самопожертвования. Этот цикл — фэнтезийная «Война и мир», здесь нет единого героя, в восприятии которого показывались бы события (хотя в центре событий и находится семья Старков). Героев много, они стоят по разные стороны баррикад и у каждого своя правда, всё, как в жизни, без примитивного деления на чёрное и белое.Содержание:ПЕСНЬ ЛЬДА И ПЛАМЕНИ -Начальные романы:1. Межевой Рыцарь (Перевод: Н. Виленская)2. Присяжный рыцарь (Перевод: Наталья Виленская)3. Таинственный Рыцарь ПЕСНЬ ЛЬДА И ПЛАМЕНИ- Продолжение цикла:1. Игра престолов (Перевод: Юрий Соколов)2. Битва королей (Перевод: Н. Виленская)3. Буря мечей (Перевод: Н. Виленская)4. Пир стервятников (Перевод: Н. Виленская)5-1. Танец с драконами. Книга 1. Грёзы и пыль (Перевод: Н. Виленская)5-2. Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом (Перевод: Н. Виленская)
Палочные мечи стукнули, и Арья отбила удар.
— Налево, — закричал он, свистнул его клинок. Ее меч метнулся навстречу. Стук заставил его прищелкнуть зубами.
— Вправо, — сказал он. А потом снова — вниз и налево, и снова налево, Сирио быстрее и быстрее продвигался вперед. Арья отступала, отбивая каждый удар.
— Выпад, — предупредил Сирио, и когда он шагнул вперед, она отступила в сторону, отвела от себя клинок и рубанула по плечу Фореля. То есть едва не прикоснулась к нему… Едва. Но близко было уже настолько, что Арья ухмыльнулась. Перед ее глазами прыгала влажная от пота прядь.
— Налево, — пропел Сирио. — Вниз. — Меч его метался, и в маленьком зале эхо отзывалось «стук, стук, стук». — Влево. Влево. Вверх. Влево. Вправо. Влево. Вниз. Влево!
Деревянный клинок кольнул ее прямо в грудь, внезапный удар потряс ее тем более, что явился не с той стороны.
— Ох! — воскликнула она. Значит, появится свежий синяк, к тому времени, когда она заснет где-нибудь на корабле. «Синяк — это урок, — сказала себе Арья, — а каждый урок делает нас лучше».
Сирио отступил назад.
— Ты уже мертва.
Арья скорчила рожу.
— Ты сплутовал, — сказала она с жаром. — Ты сказал налево, а ударил справа.
— Так. Но ты теперь — мертвая девочка.
— Но ты же солгал!
— Это слова мои лгали. Но глаза и рука кричали тебе правду, а ты не заметила ее.
— Нет, — возразила Арья. — Я следила за тобой каждую секунду.
— Следить, девочка, это не значит видеть. Водяной плясун видит. Теперь клади меч, настало время слушать.
Она последовала за учителем к стене, он опустился на скамейку.
— Сирио Форель был первым мечом морского лорда Браавоса.
— Ты был самым сильным фехтовальщиком города?
— Именно так, но почему? Ведь другие были сильнее и моложе, но почему же Сирио Форель оказался лучшим? Теперь я скажу тебе. — Он прикоснулся кончиком своего мизинца к глазам. — Я обладаю зрением, истинным зрением, в нем самая суть.
Слушай меня, корабли Браавоса плавают повсюду, где дует ветер, к разным землям, удивительным странам, а когда они возвращаются, капитаны доставляют в зверинец морского лорда странных животных. Таких ты никогда не видала; полосатых лошадей, огромных пятнистых зверей с шеями длинными, как ходули, волосатых свиномышей, ростом с корову, жалящих мантикоров, тигров, которые вынашивают своих щенков в сумке, жутких двуногих ящеров с косами вместо когтей.
В тот день, о котором я говорю, Браавос погиб первым, и морской владыка послал за мной. Многие являлись к нему, и всех он отсылал, но никто не мог понять почему. Когда я явился пред его очи, владыка сидел, а на коленях его лежал жирный желтый кот.

















