Пленница

Впереди не просто толпа — это коллективная ярость, питаемая страхом и незнанием. И я должна, черт возьми, выглядеть как человек, у которого все под контролем.

Вспоминаю, как приезжала к папе на праздники в прекрасный дом, в котором жила его жена и его другие дочери. Я шла с улыбкой, когда внутри все выкручивалось от боли. Я прекрасно знала, что мне придется завтра вернутся к бабушке, а они останутся. Я знала, что мне надо быть милой, иначе не позовут больше.

Улыбаюсь той самой улыбкой. Киваю напуганной Светлане и подхожу к репортеру.

- О, здравствуйте! Спасибо, что приехали. Вижу камеры, отлично. Тогда я с удовольствием расскажу, что происходит. Ваши репортажи должны быть объективными, не так ли? У вас есть доказательства слов этих людей? Или мы просто создаем дешевую сенсацию?

Представляюсь, глядя в камеру. Вопросы от репортеров сыплются, как град.

- Вы правда думаете, что громкие заявления без фактов могут решить проблему? Не лучше ли поговорить конструктивно и обратиться к документам? - чешу языком так, будто эти документы у меня под рукой."

"- Да, я уверена, что дело закроется на этапе предварительного расследования, - говорю так, будто Исса ответил хотя бы на одно мое сообщение. - Адам кристально чист перед законом. Он платит налоги, занимается благотворительностью. Вы в курсе, что дороги и детские площадки в станице сделаны на его средства, с разрешения мэра, разумеется...

Господи, пожалуйста, пусть они хотя бы выслушают.

- Рада Владиславовна, удерживали ли вас когда-нибудь силой в этом доме?

Репортер с камерой... его взгляд колючий, как будто он уже решил, кто здесь злодей.

Я весело смеюсь.

- Ну, как видите, я прекрасно себя чувствую и спокойно физически покинула отель только что. Разве нет?

- Вы находитесь в розыске.

- Правда? Мне жаль, если я заставила кого-то переживать.

Светлана, Анатолий и Илья стоят за моей спиной, они здесь не для моральной поддержки.

Не подпускают ко мне взбесившихся людей. По лицу Светланы заметно, что в случае чего от нее проблем будет больше, чем от профессионального охранника. Мы не подруги и никогда ими не станем, но сейчас я могу поклясться — Светлана пойдет на все, чтобы защитить меня.

Мои бедные тетушки кричат, что я сошла с ума, что у меня не все дома. Что Алтай — страшное зло. Что он оставил их без денег.

Мои пальцы все еще дрожат, когда я возвращаюсь в отель. Я люблю своих тетушек, я знаю их с рождения. Когда в мою сторону летит первый камень, я не замедляю шага, хотя вижу его почти как в замедленной съемке. Лишь зажмуриваюсь.

Простите, мои хорошие, мне жаль. Но никто из вас не будет драться за меня как вчера на пляже. А он — будет.

Следующий час я трачу на то, чтобы успокоить туристов. Объяснить, что им ничего не угрожает, и это недоразумение вскоре разрешится.